«Им нельзя здесь задерживаться, — понял Кэбот. — Их вторжение на Тюремную Луну если еще не обнаружили, то наверняка вот-вот обнаружат в Сардаре. Если Царствующие Жрецы дистанционно запечатают все выходы, то им придется пробиваться наружу, вырезая каждый замок на своем пути, а возможно и наружную обшивку спутника».
Впрочем, Тэрл не сомневался, что о присутствии кюров на Тюремной Луне кому надо известно, и возможно уже сейчас разведывательные корабли стремительно и бесшумно вылетали из пещер Сардара.
Кюр, не справившийся с задачей извлечения пленницы из контейнера, перекинулся несколькими словами со своими товарищами, после чего двое их них подошли и начали поднимать капсулу за дальний конец, наклоняя ее.
Брюнетка жалобно завопила и попыталась расклиниться внутри своей тюрьмы и удержаться от скольжения вперед и вниз.
«Они поняли, что она не домашнее животное, — решил Кэбот. — Домашние животные повинуются незамедлительно. Если они этого не делают, то, несомненно, их, либо наказывают, либо уничтожают. А ее они съедят».
Контейнер наклонили еще сильнее и встряхнули. Брюнетка, с испуганным криком, вывалилась на металлический настил коридора.
Она перекатилась на спину и замерла, обводя испуганными глазами собравшихся вокруг нее зверей.
— Пожалуйста, пожалуйста, — запричитала она, — не причиняйте мне боль! Не причиняйте мне боль! Пожалуйста, Сэры, не причиняйте мне боль!
Она обратилась к кюрам как к «Сэрам»! Она никогда не использовала это обращение к мужчинам ее мира, но теперь оно вырвалось из нее, обращенное даже не к мужчинам, а к этим клыкастым животным, собравшимся вокруг нее и сверливших ее взглядами.
Она что, решила, что они поймут сказанное ею?
Нет, конечно, но ее охваченное ужасом, жалобное выражение лица могло бы быть понятым даже львом или ларлом! Но неужели она думала, что ее просьбы могли бы отвратить таких животных от желания перекусить ею?
Кэбот попытался бороться, но освободиться не мог.
«А она неплохо смотрится лежа на спине, что называется в „положении захвата“», — автоматически отметил он.
В этом положении пленница заперта в руках похитителя, который может оценить и насладиться даже самыми минимальными нюансами выражения в лица его трофея. Кроме того в этом положении многие рабовладельцы используют своих рабынь. Вздохи, стоны, мольбы, выражение лица рабыни, полностью отдающейся, беспомощной и рыдающей, часто очень приятны ее господину.
Также, как мужчина, Тэрл не мог не отметить, что она не менее прекрасно выглядела бы и лежа на животе, смотря на него поверх плеча с немой мольбой о милосердии или отвернувшись, ясно поняв, что она более не может на это рассчитывать, что она — его домашнее животное.
Должен ли он был обращать внимание на такие нюансы? Разумеется, ведь он был мужчиной. Это естественно для здорового мужчины.
К тому же он теперь был гореанином, а гореане смотрят на женщин своего вида, как на самок, в буквальном смысле этого слова.
Кроме того, не надо забывать, что она была подобрана Царствующими Жрецами с тем расчетом, чтобы быть мучительно желанной именно ему.
Мы пока не упомянули, что за время нахождения внутри контейнера, брюнетка узнала, что его звали Тэрл Кэбот, и это имя, разумеется, ничего для нее не значило. При этом она даже не знала, что Тэрл, имя, показавшееся ей странным, был весьма обычным на Горе, предположительно, происходившим с Торвальдслэнда.
Она также представилась ему, и ее звали, а тогда у нее было имя, Вирджиния Сесилия Джин Пим. Девушка была, как мы уже упоминали, англичанкой, утонченной, образованной и так далее. Из-за ее семейного положения и богатства, мы должны были бы считать ее представительницей английских высших сословий, хотя, в действительности, ее происхождение, как мы смогли выяснить, не прослеживалось в традиционных аристократических родах, по крайней мере, с учетом законнорожденности. Разве что кто-то из предков женского пола, кажется, попадалась на глаза Герцогу Йоркскому, хотя и задолго до того, как начались определенные войны, между этим домом и другими родами. На взгляд Тэрла Кэбота, происходившего из торгового сословия, и чья родословная была, возможно, не столь внушительной, она была невыносимо испорченной, снобистской соплячкой. Однако справедливости ради, отметим, что Кэбот, по слухам, был в неком родстве с тем самым венецианцем Джоном Кэботом или Джованни Кэбото, наемным морским капитаном, который прибыл в Англию в Пятнадцатом столетии (по Земной Хронологии), во времена Генри VII, и стал первым европейцем после викингов, моряков, исследователей и пиратов, который совершил плавание к берегам Северной Америки, являющейся частью северного полушария Земли. Но это родство, по ряду причин, кажется сомнительным, прежде всего имеющим отношение к нехватке доказательств. Однако семейство Кэботов проживало в Бристоле с 2-го мая 1497 (по Земной Хронологии), а это как раз времена путешествия Кэбото, что, несомненно, человеческое тщеславие сочло достаточным поводом, чтобы украсить семейное древо.
