Один из кюров присел и, схватив брюнетку за правую лодыжку, приподнял девушку и перевернул ее на живот. Ее глаза, встретившиеся с его, казались безумными, ее нога была поднята и удерживалась позади нее, но ее руки были свободны, и она жалобно протянула их к Тэрлу Кэботу.
Однако тот оставался инертным, безразлично глядя в ее глаза.
— Мистер Кэбот! — позвала она. — Мистер Кэбот!
Как отважилась она, рабыня, обращаться в мужчине по имени?
Брюнетка была наполовину поднята над полом, лицом к нему. Но Тэрл оставался неподвижным, не давая ни малейшего повода подумать, что его хоть как-то беспокоит ее тяжелое положение.
— Мистер Кэбот! — зарыдала она. — Мистер Кэбот!
И опять она посмела использовать его имя!
Девка, однажды побывавшая в ошейнике, не рискнула бы так поступить. Если рабыне надо заговорить со свободным мужчиной, то она использует обращение «Господин», а в случае свободной женщины — «Госпожа». Их имена она могла бы использовать, только встав на колени и в ответ на вопрос, примерно вот так:
«— Рабыня.
— Да, Господин?
— Как тебя называют?
— Маргарет, Господин.
— Кто твой хозяин?
— Рутилий, Рутилий из Венны, Господин».
Кюр, державший девушку, повернулся и, не выпуская лодыжки из своего захвата, пошел за теми, которые уже покинули коридор.
— Помогите мне! — закричала брюнетка, влекомая ногами вперед, скользя животом по металлическому настилу, по направлению к прорезу в стене. — Помогите мне! Что они собираются сделать со мной? Что они собираются сделать со мной?
— Они должны покинуть это место, — снизошел до ответа Кэбот, казавшегося ему очевидным, учитывая их тревожное поведение.
— Но что они собираются сделать со мной? — завопила девушка.
— Приберегут до лучших времен, — пожал он плечами.
— Что они собираются со мной сделать! — не отставала она.
— По-видимому, тебя съедят, — ответил мужчина.
Оглушительный вопль ужаса вырвался у брюнетки.
Именно в этот момент Кэбот, все это времени остававшийся инертным, внешне сокрушенным и поверженным, смирившимся с тем, что могло его ожидать, внезапно, нанес резкий, сильный ударил локтем в ребра державшего его кюра. Зверь, зарычав от боли, разжал руки.
Главный принцип военного дела — внезапность. Удивить, значит победить. Все прочие уловки, такие как, маскировка, обман и так далее, всего лишь средства достижения внезапности.
Через мгновение Кэбот, возможно по-глупому, бросился за кюром, тащившим рыдающую, несчастную брюнетку к проему в конце коридора. Зверь, услышав топот его ног по полу, внезапно обернулся и выставил руку, заблокировав удар Кэбота, пальцы которого уже были в каких-то дюймах от того, чтобы выбить кюру глаза.
В конце концов, такие рабыни как эта брюнетка должны принадлежать людям, а не кюрам.
Кэбот, отброшенный встречным ударом, рухнул на пол, хватая ртом воздух, вдруг ставший вязким и не желающим проходить в легкие.
Он видел, как зверь схватил свой термический нож, лезвие которого почти мгновенно раскалилось добела. Одновременно с этим сзади послышалось быстрое клацанье когтей по металлу, а затем яростный рев, полный злости и боли. Это кюр, из лап которого Тэрл вырвался, поднялся на ноги и бросился за ним.
Помимо этих двоих, мужчина увидел появившуюся в проеме огромную фигуру, подобную покрытой мехом скале, выросшую за спиной второго кюра, на которого он напал.
Брюнетка, вопившая от страха, отползла к стене.
Тэрл уже чувствовал обжигающий жар, исходивший от ножа. Даже смотреть на клинок кюра было больно. Его свет слепил глаза, отражался от прозрачных стен, рассыпался зайчиками, прыгавшими по коридору.
Нельзя смотреть на лезвие термического ножа, поскольку одной из его особенностей и преимуществ, является возможность на время ослепить противника.
Именно это и произошло с Кэботом, глаза которого теперь застилало белое марево. Ослепленный, он все же попытался вскочить, но, в тот самый момент, когда его ноги должны были принять на себя вес его тела, кюр, появившийся за его спиной схватил его за руки и поднял вверх, удерживая беспомощно висящим над полом.
Кэбот с трудом мог видеть сквозь водоворот и хаос света, поселившийся в его глазах. Но он рассмотрел руку с занесенным для удара ножом.
«Это будет сердце», — подумал мужчина, представив как из каверны окруженной обломками разломанных ребер и разорванный сосудов, мохнатая лапа вырывает его сердце, чтобы сунуть его в усыпанную острыми зубами пасть.
Но внезапно огромная лапа мягко, но бескомпромиссно легла на руку, державшую нож, лезвие которого сразу покраснело, а затем стало серым.
Кэбот слабо трепыхался, но вырваться из захвата своего противника был не способен.
Он потряс головой, словно пытаясь стряхнуть огненных зайчиков поселившихся перед его глазами, пылавших и метавшихся туда-сюда, словно ножами, снова и снова, резавших его зрение на части.
Тэрл смог рассмотреть, что кюр безжалостно схватил брюнетку за волосы, поставил ее на ноги, а потом согнул в поясе, быстро потащив ее, семенящую и скулящую, прочь из коридора.
