— Вам удалось что-нибудь узнать? — спросила она, быстро меняя тему.
— Я только осмотрелся, — ответил он. — Но никаких шансов на побег нет. Выход один, но там решетка. Эта конюшня сделана из дерева, но под ним металл, кажется, железо или сталь, а может еще что-то. Что там за решеткой, рассмотреть не получается.
— Мы — на Горе? — поинтересовалась Сесилия.
— Я так не думаю, — покачал головой Тэрл.
— Мы умрем здесь от голода?
— Сомневаюсь, — успокоил ее он.
— Что с нами собираются сделано?
— Понятия не имею.
— А вам обязательно смотреть на меня так?
— У тебя хорошие формы, — пожал плечами мужчина, но глаз от брюнетки не отвел, зато отвела она, не скрывая раздражения.
— Ты знаешь, как такие формы называют на Горе?
— Нет, — буркнула она.
— Рабские формы, — сообщил Тэрл Кэбот.
— Как это вульгарно, как неприлично! — возмутилась бывшая мисс Пим.
— Нисколько, — усмехнулся мужчина. — У тебя прекрасное тело, достаточно привлекательное, чтобы быть телом рабыни.
И он продолжил свое тщательное исследование стоящей перед ним на коленях красотки.
— Да, — подвел он итог, — у тебя превосходное тело, рабское тело.
— Животное! — воскликнула брюнетка.
— Вероятно, на рынке за тебя дали бы хорошую цену.
— На рынке!
— На невольничьем рынке, конечно.
— Никогда! — закричала бывшая мисс Пим. — Никогда!
От взгляда Тэрла не укрылось, что девушка была сексуально взволнована, сильно возбуждена. Теперь стало ясно, что не только в своих снах, но и наяву она частенько думала о себе, как о рабыне, и возможно по-глупому страдала и боролась со своим телом и сердцем, и их потребностями, со своим и его потребностями, их первобытной глубиной и беспомощной цельностью.
Несомненно, в своих снах и фантазиях, она часто стояла на сцене рабских торгов, утопая по щиколотки в опилках, освещенная огнем факелов и масляных ламп, выставленная на всеобщее обозрение, и была продана с аукциона тому, кто предложил за нее самую высокую цену. Наверняка, она часто представляла себе, как ее вели на поводке с рынка в ее новый дом, с закованными за спиной руками, возможно, закрытую капюшоном, как могли бы вести любое другое недавно купленное животное. Несомненно, в своих фантазиях она часто вставала на колени перед своими владельцами, или целовала их ноги, в благодарности и любви, в почтении или мольбе. Возможно, иногда она представляла, как ее привязывали за руки к верхнему кольцу для наказаний, а потом ее растянутое тело били хлыстом или плетью за некие незначительные оплошности или ошибки. Возможно, частенько ей снилось, как она, закованная в цепи, в отчаянии и страхе, старалась доставить своему господину неописуемое удовольствие.
— Интересно, принимала ли Ты свое рабское вино, или некое вещество с подобными последствиями или эффектами, — пробормотал мужчина.
— А что такое рабское вино? — спросила девушка, все же разобравшая его тихие слова.
— Неважно, — отмахнулся Тэрл.
Рабыни, как и любые другие домашние животные, обычно оплодотворяются только тогда, когда этого захотят их владельцы.
— Ты девственница? — осведомился он.
— Это мое дело! — бросила Сесилия.
— Я ведь могу проверить, — напомнил Тэрл Кэбот.
— Да, — сердито буркнула она. — Я — девственница!
«Довольно странно, что она все еще девственница, — подумал Тэрл, — она явно стоит рядом с краем, за которым умоляют о сексе. Уже сейчас она чувствует жар рабских огней разгорающихся в ее животе. Не думаю, что пройдет много времени, прежде чем она превратится их жалобно просящую пленницу. Возможно, это из-за цепи. Цепь, веревка и прочие подобные атрибуты, ускоряют такие процессы, быстро, трогательно, открыто и честно ставя женщину на колени».
— Что мы будем делать дальше? — с тревогой в голосе спросила Сесилия.
— Продолжим заниматься с тобой гореанским, — ответил Тэрл Кэбот.
— Хорошо, — сказала девушка, опуская голову, и продолжая цепляться своими маленькими руками за цепь, свисавшую с ее ошейника.
— Однако, — добавил он, — мы должны попытаться изучить тысячу слов за день.
— Не думаю, что смогу запомнить так много, — покачала она головой.
— Мы приложим к этому все усилия, на какие способны, — сказал мужчина.
— Но почему так много?
— Я понятия не имею, сколько времени нам дадут, — ответил Тэрл.
— Нет, — прошептала девушка. — Это имеет отношение к чему-то, что Вы увидели, к чему-то, что Вы видели вне стен этого сарая.
— Возможно, — не стал отрицать он.
— Что это было? — пристала Сесилия.
— Ты узнаешь об этом, когда придет время, — уклонился от ответа мужчина.
— Я хочу жить, — всхлипнула девушка.
— Мы попытаемся сделать все, что в наших силах, — сказал Тэрл Кэбот.
— Ла кейджера! — воскликнула она.
— Превосходно, — прокомментировал мужчина.
— Вот видите, — улыбнулась бывшая мисс Пим. — Я запомнила!
— Молодец, — похвалил он.
— Это мои первые слова на гореанском! — гордо сказала девушка.
— И очень для тебя подходящие, — заметил Тэрл.
— Почему?
— В данный момент это не важно, — отмахнулся он.
— Они означают, что я — красивая женщина! — заявила Сесилия.
— Что-то в этом роде, — улыбнулся мужчина, — или зачастую.
— Я не забыла их, — похвастала она.
— Это очень хорошо, — заверил ее Тэрл.
