Ребекка осторожно выскользнула из хижины. Прижимаясь к стене дома, она незаметно нырнула в тень деревянных зданий, да придорожных кустарников с осыпающейся листвой. Редкие храмовники, как и прежде, несли свой дозор, изредка мелькая белыми хитонами на проулках деревушки. Девочка благодарила Создателя, что сейчас ночь, дарящая ей возможность, исподволь проскользнуть в потемках мимо братьев, которые противились чарам сна.
Добраться до дома травницы, находящимся на противоположенном конце села, не составит большого труда, куда сложнее будет убедить Беллу поговорить с ней. Кто в здравом уме является с визитом в полночь, дабы вести беседы об эльфах? Оставалось лишь уповать на милость приезжей старушки, надеясь, что она не выставит девчушку за порог, не дав молвить и слова.
Таверны, златовласка достигла без приключений, слабоосвещенные улицы были ее союзниками, и надежно скрывали лазутчицу от любопытных взоров. Но вскоре ее ожидало первое препятствие.
Душа Ребекки ушла в пятки, когда она, чуть было, не натолкнулась в переулке на Финли и его приятеля из Дозорного караула. Парочка, только покинула «Дубовый лист» и, горланя подвыпившим баритоном пошлую песню о восхитительных прелестях пастушки, пошатываясь, брела по селу. Девочка чудом успела спрятаться за грядой пустых бочек, стоящих на углу гостиницы. Она слышала, как громко стучит ее сердце, и ей казалось, что звук привлечет внимание хмельных товарищей, неторопливо бредущих в шаге от нее.
Финли и впрямь, на мгновение остановился, облокотившись на близлежащий бочонок, а затем распрощался со своим ужином, изрыгнув его в пустую кадку. Ребекка брезгливо зажала нос, стараясь ни пискнуть от отвращения, тем самым не выдав себя. Мясник обтер рот рукавом рубахи и, загоготав, поспешил вслед за собутыльником, который не заметил отсутствие соратника, а продолжал петь о пышных локонах Доры да ее полной груди, и, спотыкаясь, целеустремленно шел по деревенской улице.
Выдохнув с облегчением, после того, как «солисты королевского театра» отошли на приличное расстояние, златовласка спешно покинула укрытие и, обойдя постоялый двор, двинулась дальше, все также ютясь под тенью оград и кустарников.
Вскоре, ей вновь пришлось искать убежище, когда вдали показались бело-зеленые рясы церковников, а за спиной послышалась чья-то громкая перебранка.
Единственным приемлемым местом, дабы схорониться от вездесущих глаз, оказались заросли крапивы, около дома кузнеца. Девочка, мысленно выругавшись на нерадивого соседа, нырнула в обжигающую растительность. Скривившись от боли, она терпеливо выжидала, пока храмовники неторопливо пройдут мимо нее. Но те остановились, как назло, напротив ограды, столкнувшись с бранящейся семейной парой. Короткая беседа, где раз десять упоминался Тарумон Милосердный, златовласке показалась вечностью. Все тело жгло и чесалось. Осень на дворе явно не мешала зловредному растению разрастись до невероятных размеров, а холода, еще больше одарили листья острыми шипами.
Когда церковники и Сомеры наконец разошлись, тело Ребекки уже знатно покрылось красными волдырями. Выбравшись из проклятой ловушки, она, почесываясь, старалась не расплакаться и продолжить путь. К ее счастью, до хижины травницы оставалось рукой подать.
Но и в третий раз создатель решил испытать златовласку, когда она уже почти достигла цели. Ребекка судорожно искала хоть, что-нибудь, что могло послужить ей укрытием, на пустынной улице. Невысокая груда ящиков в переулке отделяющий дом травницы от сада Грена – башмачника, была не надежной защитой от взора стражников, но девочка кинулась к ней, как утопающий цепляется за кусок бревна в открытом море. Дабы слиться с сумерками и деревянными коробами, дочери Лангрена пришлось сжаться в комок, прикрыв голову руками.
Четверо копейщиков, молча прошли рядом, опасливо озираясь по сторонам, словно боялись, что из мрака Дубков на них выскочит оборотень или того хуже, огнедышащий дракон. Но таящийся во тьме ящер, которого они так боялись, был всего лишь хрупкой, пугливой девушкой, с волосами цвета лика полуденного солнца и с глазами серо-зеленых лесов Мальки.
Когда солдаты скрылись за углом, Ребекка торопливо вбежала на крыльцо дома травницы и тихо постучала в дверь, надеясь, что пожилая женщина услышит ее до того момента, пока на дороге не появится очередной незваный свидетель.
Белла была стара, но ни глуха и не слепа. К огромной удаче златовласки, она не спала в столь поздний час. Негромкий стук заставил ее вздрогнуть и оторваться от плетения короба из бересты. Травница поднялась со скамьи и с опаской выглянула в окно.
