Нейвис уже и ранее приходил ко мне, но никогда не являлся с этой стороны государства. Обычно, мы встречались в лесу Серых лисиц. До недавних времен, он ни разу не попался на глаза, ни стражникам, не храмовникам. Эльфийские рейнджеры, крайне осторожны и проворны. Вот только сегодня, удача отвернулась от него…
– Но почему же он изменил привычный да безопасный маршрут и решил проникнуть в деревню, где тьма священнослужителей, да народ, стремящийся в соседе углядеть то чаровника, то нелюдя? – голос златовласки трепетал, то ли от возмущения, то ли от огорчения.
Глаза травницы заблестели от слез. Она потерла ладонями дряблые щеки, дабы успокоить себя и тихо, с надрывом прошептала.
– По вине троллей, по вине Яндариуса, по моей вине он оказался здесь и был убит в нечестном бою.
Девочка насупилась, смысл слов Беллы был ей не совсем ясен. Эльфа зарубил Финли, а знахарка обвинила в этом себя, жителей Пазедота, да какого-то мужчину, имя которого было смутно знакомо Ребекке. Аэлтэ что-то о нем рассказывала, но все баллады и повести о Большой Земле сейчас для девочки были окутаны туманом, не желавшим открыть истину.
Старушка тяжело вздохнула и торопливо стерла, скатившуюся по щеке росинку. Она пыталась сохранить твердость духа. Но прожитые годы сделали ее сентиментальной и крайне чувствительной к всевозможным бедам и трагедиям. Создатель уберег от слез на базаре, когда перед ее взором зверски расправились с Нейвисом. Узри брат Конлет хоть намек на сожаление в глазах травницы, сегодняшнюю ночь она бы провела не в уютном доме, а в кандалах, лежа на холодном полу баронской темницы.
– Я, как и мой усопший брат, снабжала эльфов травами, теми, что сложно отыскать на просторах Большой земли. Раньше тролли пропускали остроухих гонцов через свои владения, и курьеры являлись в глухую часть леса, что у подножья гор, где нет дозорных постов, ибо орден Тарумона Милосердного решил, что не найдется глупца, кто возжелает перебраться через отвесные хребты. Но несколько месяцев назад, что-то произошло в Пазедоте и свинорылые грубияны закрыли границы для всех чужаков. Пришлось искать другие пути для встреч. Ураган, разрушивший стену в уделе Бальтора Данкоса, стал знамением. Появилась возможность проникнуть в Дубки, не заметно для караула у приграничья.
– Да, деревня наводненная храмовниками, удачное место для тайного свидания с нелюдем! Неужели, нельзя было обождать? Несколько месяцев без целебных трав эльфы могли и перетерпеть. Зачем рисковать жизнью собратьев? Ни одно снадобье не стоит напрасно пролитой крови, – пробурчала с горечью Ребекка, почесав шею, зудящую от яда крапивы.
– Времени совсем не осталось. Каждая минута бесценна, – тяжело вздохнув, покачала головой Белла. – Яндариус, король эльфов, умирает. И единственное, что может спасти его от гибели – это эликсир в состав, которого входит вытяжка из мандрагоры. Чем дольше недуг поглощает тело эльфа, тем меньше вероятность, что его спасет волшебное лекарство.
Яндариус! Память приоткрыла завесу забытья. Мать рассказывала о нем! Как же Ребекка могла забыть о Светлоликом эльфе, правящим своим народом уже более сотни лет. И сейчас король остроухих нуждался в помощи, которая, увы, не явится к нему, ибо была безжалостно умерщвлена неотесанным мясником.
Ребекка поморщилась. Она вспомнила поверья о жутком растении. Аэлтэ, когда делилась воспоминаниями о Нирбиссе, где прошла ее молодость, нередко затрагивала тему всевозможных трав и животных. Не обошла она вниманием и мандрагору. Это растение в народе величали «вздохом висельников», потому, как оно произрастало подле эшафотов. Поговаривали, что последний глоток воздуха, казненного преступника, питает землю подле виселицы. И благодаря ему, мандрагора прогрызает почву, пробираясь к солнечному свету.
В Форге Смертная площадь была вымощена мрамором. Храмовники тщательно следили, чтобы ни одна травинка не проросла среди плит, заставляя каменщиков заделывать каждую трещину. Королю бы не пришлось по нраву, зловоние и душераздирающий вой, проносящейся по столице, во время уничтожения демонической поросли.
В лесу Серых лисиц, было куда больше эшафотов и «вздох висельников» рос повсюду. Но и здесь, рвать его и полоть ни кто не осмеливался. Было у травки несколько неприятных особенностей. Если сорвать ее и оставить корневище в земле, то из поврежденного стебля сочился жгучий зловонный сок, который несколько дней мог портить воздух в округе. А упаси Создатель, выдернуть мандрагору целиком… Растение начинало извиваться и вопить так жутко, что могло заставить заикаться от страха даже самого устойчивого храбреца.
Орден Тарумона Милосердного строго настрого запретил трогать эти мерзопакостные побеги. Хотя временами, местные мальчишки, все же, срубали один или два стебля, чтобы подшутить над стражниками, несущими дозор у эшафотов. Правда, такие забавы, обычно заканчивались поркой озорников, но это их не останавливало, и через небольшой период, они вновь проказничали.
