С прикидками на разведку вокруг Актаса Казыбек тут же отправился в Ускен. Читали в отделах, ухмылялись, передавали из рук в руки, будто классное сочинение дебила. Настоял на том, чтобы рассмотрели проект на техническом совете. Не отказали в любезности — совет давно не собирали. В начале заседания слушали внимательно. Это ободрило поборника глубин. Но когда Казыбек сделал паузу и потянулся к стакану с водой, из зала последовал нетерпеливый вопрос:
— Вы это все придумали или вычитали у других?
Вопрос мог оказаться с подтекстом. В объединении были свои мастера и даже «заслуженные» в игре в поддавки. На трибуне Казыбек не признавал дипломатии:
— Придумал! — сознался он. — Разве нельзя?
В зале засмеялись. И опять невозможно понять: друг радуется находчивости полемиста или враг ликует из-за оплошки? Нужно было скорее уходить за спину авторитетов.
— За основу наших расчетов, — говорил дальше Казтуганов, — взято предположение академика Снурникова. Хорошо известный всем нам Сергей Архипович в своем предисловии к прогнозной карте рудного края высказывает предположение о залеганиях в нашем районе руд, находящихся на трех горизонтах. Первый — поверхностный, в основном размещается на глубине двухсот — трехсот метров. Второй ярус проходит метров на триста — пятьсот ниже… Академик относит эти месторождения к категории «слепых». Третий еще глубже, вплоть до километра. О нем мы сейчас не станем говорить. Проект нацелен на поиски руд в среднем измерении.
— В таком случае позвольте еще вопрос, — поднялся с места седовласый человек в светло-сером, отлично сидящем костюме. — Вам известно имя профессора, кто впервые окрестил наш регион рудным краем?
— Профессор К… — Казыбек помнил это имя.
— Верно, Казыбек Казтаевич, — заметил добровольный оппонент. — Вы, по всей вероятности, отдаете должное знаниям первооткрывателя руд.
— Несомненно.
— Как понять в таком случае ваши намерения идти вглубь? Ведь основатель рудного края подробно описал здешние месторождения и, наверное, не случайно видел их лишь в поверхностных слоях. А вы наперекор уже доказанной истине упрямо зовете нас чуть не к центру земли… Как позволите понимать вас в этом рвении? Хочется прослыть новатором из новаторов или приобрести капитал скандалиста? Скажите напрямик: зачем вы морочите нам голову?
Элегантный человек этот почти кричал, когда заканчивал свою речь с места. Казыбек почувствовал в словах оппонента насилие над его мыслью. Будь он наедине с этим поседевшим геологом, напомнил бы ему о необходимости соблюдать приличие в дискуссии. Но в зале, где проходил технический совет, сидели разные люди, в том числе и скептически настроенные к его предложению спуститься за рудой в неизведанные пространства.
— Извините, если я в чем-либо повторяюсь, но должен напомнить, что профессор, на которого вы ссылаетесь, ни в одном из своих трудов о нашем крае не утверждает столь категорично, как вам показалось, что в нижних слоях земной коры руды нет. Кроме того, я полагаю, что к работам наших предшественников нельзя подходить со слепым поклонением. Предпосылки профессора К. формировались более полувека назад. В те времена никто и помыслить не мог о глубоком бурении. Наш уважаемый ученый в своих предположениях исходил из тогдашней практики и был по-своему прав.
В спор вмешался начальник геологического отдела Щекочихин — плотный мужчина с грубыми чертами лица и трубным голосом. Он явно хотел смутить Казыбека, но неожиданно для себя помог ему своим вопросом:
— На чем основано ваше предположение, что под сводом Ревнюхинской свиты, в южном ее крыле, остались неоткрытые зоны?
— За последние пятнадцать лет разведки в нашем районе ни одна из существующих теорий залегания не оправдалась. Пришлось мне, практику, изобретать свою «теорию»… Смешно? Мне тоже. Но это смех сквозь слезы: руда-то всем нужна сегодня… Излагайте свою версию, только не молчите! Не прячьтесь за чужие идеи, не приведшие к удаче!
Искренность, с которой Казтуганов высказал боль своей души, разоружила многих противников его метода поисков. Геолог возвратился к карте района и обвел указкой площадь на склоне сопки.
— Здесь задолго до нашей экспедиции закладывались скважины. Керны тех лет содержат пусть слабую, но отчетливую минерализацию.
Щекочихин прогудел прямо перед собою, скорбно покачивая мясистым носом:
— О моих скважинах речь! Убил миллионы средств и потерял два года! Куда только ни совались мы там, а ушли несолоно хлебавши! Поверьте, молодой друг: вас ждет то же разочарование! Зачем же надеяться на урожай, где не посеяно?
— А мое предложение: не кропать там-сям, как вы тогда поступали, а проверить весь район метр за метром. Пройти не две-три и не пять скважин, а двадцать! На всю глубину.
— Эк, ты, братец, замахнулся! — выкрикнул уязвленный иронией Казтуганова Щекочихин.
Казыбек видел: этого не сдвинешь с избранных им удобных позиций. Упрям, будто валун на дороге!
