— Что вас удивляет? — спокойно спросил Актаев. — Вам ли неведомо: каждое письмо, поступившее к нам, полагается внимательно прочесть и определить значение. Зачем пренебрегать добрым советом людей или подсказкой, когда говорят о деле? А записка товарища Табарова имеет особый смысл. Или вы не уловили смысла?
Вопрос секретаря прозвучал как начавшаяся проверка. Ильяса удручало не письмо Табарова, а реакция на это послание в обкоме. С горькой усмешкой генеральный проговорил:
— Десять, двадцать лет подряд мы, оказывается, копались что слепые кроты в земле, впустую транжирили народные деньги, вели разведку без отдачи… Сотни образованных, опытных геологов работали на показуху… Все разведанные месторождения, сданные государственной комиссии, не больше чем потемкинские деревни… Треть века люди выдавали на-гора не сырье, а пустую породу… А он, истинный ученый, знаток недр и патриот, приехал и увидел нашу мышиную возню, решил тут же разоблачить нас как негодников… Объявляет себя всевидящим. Явился в рудный край будто Христос-спаситель. Неправедных покарать за их грехи, а праведных, иначе говоря, своих единомышленников, объявить апостолами… Так я, Ахмет Актаевич, понял эту странную записку?
Секретарь обкома молча собрал разбросанные Ильясом листки.
— Думаю, Ильяс Мурзаевич, вам придется еще раз читать записку профессора Табарова, но при лучшем состоянии духа. Вы не заметили главного: речь идет о катастрофическом оскудении рудных запасов. Разве можно об этом говорить с иронией? — почти возмутился Актаев.
— О, Ахмет-жан![46] — вздохнул Кудайбергенов. — Это старая песня. Ее здесь исполняли на разные голоса всякие гастролёры до приезда почтенного Табарова. А рудники выдавали сырье и будут выдавать!
Актаев, похоже, не воспринимал его доводов.
— Сами напросились на неприятный разговор, Илеке. А волноваться-то как раз не время. На завтрашнем заседании будут и горняки, все директора добычных комбинатов… Коль так случилось, что вы ознакомились с запиской Табарова заранее, я попрошу вас не вдаваться в излишнюю полемику со своими оппонентами. Для областного комитета важна суть дела. Нам сейчас нужно оценить проблему, своевременно развязать узел с нехваткой руды…
— Да о какой нехватке вы толкуете? — воскликнул генеральный, сердясь, будто его обвиняли в воровстве.
— Не одним днем живем, Илеке! — напомнил ему секретарь обкома. — Вот в чем соль.
В его голосе опять прозвучал неприятный холодок.
— Н-да… — крутнул толстой шеей Кудайбергенов, набычась. Он учился сдерживать себя, чего раньше с ним никогда не случалось.
— Зря вы так, Илеке, панически восприняли размышления ученого человека о судьбе нашего края. Обмен мнениями по такому серьезному вопросу, как запасы руды, никогда не лишнее занятие для деловых людей. Обкому полагается знать, чем мы располагаем на будущее? Выскажете друг другу претензии — ни у одной стороны от этого не убудет. А польза — возможна… Что у вас еще, Ильяс Мурзаевич… Извините, я тороплюсь, ждут на стройплощадке.
Однако генеральный не спешил уходить. Поднявшись из кресла, он вдруг сел опять и заговорил с привычным ему апломбом, словно излагал некий ультиматум:
— Завтра я едва ли смогу сказать об этом напрямик, не та обстановка, а сегодня мы с вами наедине, товарищ секретарь. И хочу со всей ответственностью предупредить вас… За тридцать три года руководства геологией края мне пришлось перевидеть множество всяких гастролеров от науки. Каждый из них, подобно Виктору Николаевичу, приезжал к нам с полным портфелем, случалось, с рюкзаком, наполненным проектами. И всяк на свой лад обещал открыть чуть не золотые горы. Они сыпали цифрами, развертывали карты, чертили схемы. Открывали нам на бумаге, конечно, такие залежи, о которых мы лишь мечтали, видели во сне. Повторяю: у них согласованные во всех инстанциях и одобренные компетентными людьми проекты. От одних имен и почетных званий доброхотов голова иной раз кружилась… Но Табаровы приходили и уходили! — повысил голос Ильяс. — Смею заверить: не последний в их ряду и Виктор Николаевич! Приедут другие искатели удачи. Не замедлят явиться! С еще более ошеломляющими предложениями услуг по наведению порядка на земле и под землей. Спрашивается: кто будет осуществлять эти веселые предначертания на бумаге? Вам, секретарю обкома, я не могу запретить поступать, как вы найдете нужным: обсуждать или не обсуждать состояние геологии в рудном крае… Но, как старший по возрасту и располагающий кое-какой практикой, должен предостеречь вас от опрометчивого шага, от излишней доверчивости приезжим людям, у которых зачастую лишь одна цель: покропать там-сям для вида, обстряпать в опоре на провинциалов свои делишки. Откукарекал на солидном уровне, а там хоть не рассветай. Сырье вы все равно спросите не с Табарова, а с меня. И сегодня, и завтра. И Кудайбергенов найдет это сырье в нужном количестве! Столько, сколько потребуется. А даренные нам меморандумы все лягут в архив!
