Заглянув на кухню, Казыбек увидел двух незнакомых мужчин, расставляющих на столе снедь. На этот раз вполне отечественную и даже местного происхождения.
Казыбек догадался: все доставленное в их квартиру — не фокус и не выставка. Мебель приобретена для его семьи, за нее заплачено или надо платить. Но как это могло оказаться здесь чуть не в день его возвращения? Кто придумал этот непростой сюрприз, в основе которого, возможно, лежит сомнительный подвиг доставал?
Грешил в мыслях на Елемеса, но тут же отметал свое предположение. С Елемесом встречались, никакого намека на перемену обстановки в доме!
Казыбек стоял теперь в коридоре, как истукан, ничего не понимая и не осмеливаясь ни с кем заговорить о своих сомнениях и подозрениях. Очень может быть, что тот усатый дядька, что тащил по коридору трюмо в спальню, — служащий быткомбината… Вдвоем с парнем они извлекали из ящика и прилаживали к стене полки для книг.
Не успел спросить, распахнулась входная дверь. На пороге — запыхавшаяся Меруерт с сумкой в руках, свисающей до пола. Казыбек взял из рук сумку: мужчине едва поднять! Тонко позванивают бутылки…
— Дорогая! Объясни же наконец, кого мы выдаем замуж? Чье это приданое? Наши, кажется, еще в куклы играют…
Меруерт рассердили его слова:
— О, о! Ты даже не обрадовался! Твоя жена не прохлаждалась здесь, не сидела сложа руки… Елемес, между прочим, всегда завидовал моей энергии.
— Спасибо! Я тоже завидую. Но пора объяснить…
Меруерт боялась этой минуты — разговора с мужем о гарнитуре. Она всячески оттягивала объяснения на этот счет — пусть уйдут из квартиры чужие люди. Со дня возвращения Казыбека у них почти не было минутки для уединения, чтобы она могла спокойно рассказать историю с покупкой. Днем — гости, толпы визитеров, даже из газеты приходили расспросить насчет ордена… Ночью? Да их, собственно, и не было, ночей. Сидели за столом почти до утра.
Впрочем, однажды она заговорила с Казыбеком. Но он, изнуренный приемом гостей, пробормотал, прижимая лицо к подушке: «Потом, потом…» Начали тот разговор днем — постучали в дверь, приехала старшая сестра… Отвлеченная неожиданными встречами, женщина даже радовалась этим помехам: все сложное — на завтра. Она чувствовала: муж воспримет этот сюрприз непросто, характерец его знала. Урок, полученный от старика в ауле, обязывал к осторожности. Все более становилось ясно: поторопилась с покупкой. Встречно возникала другая мысль. Не проявишь расторопность в наше время — упустишь ценную вещь, другие подхватят, жалеть после будешь. На Казыбека надеяться в домашних хлопотах бесполезно. Покупки, уют не для него… Любимые словечки мужа: «Перебьемся, и так хорошо! Ну, чего тебе еще недостает?»
Выйдет на работу и снова окунется с головой в свою геологию. Считай, ничего в их судьбе не изменилось, разве что голых стен прибавилось… Ах, если бы он понимал ее состояние, желание сделать им всем, каждому из домочадцев, что-то приятное. И главе семьи тоже. Дети-то поймут, понял бы самый упрямый «ребенок».
Казыбек увлек жену в детскую, где пока не стучал молоток, не гремела по полу расставляемая мебель. Слово за словом, то и дело перехватывая отяжелевший взгляд мужа, она рассказала о братьях Жаркеловых, о том, как случайно все это произошло, сложилось вроде бы само по себе и отступать было поздно.
Казыбек мрачно слушал. Женщине показалось, что выражение лица у мужа и у его отца, Казтая, когда тот слушал ее в ауле, похожи. Она со страхом прижалась к его плечу, зарыдала.
— Не ругай меня, Казыбек! Я хотела как лучше!
— Ну, ладно, ладно! Только не реви.
Слова его не были согласием, она это понимала. Казыбек испытывал чувство страха и гадливости, будто воришка, пойманный на горячем. Ему было по-настоящему жаль жены. По его мнению, Меруерт «влипла» в историю, из которой еще дай бог вылезти благополучно! Вдруг вспомнилась их давняя встреча в Актасе, когда студентка нежданно-негаданно появилась в его холостяцкой комнатенке и призналась, что без него жить не может… Какая она была хрупкая, беспомощная, с душой нараспашку, словно птенчик, невзначай выпавший из гнезда. Так хотелось подставить этой птахе ладошки, не уронить, не сделать больно… Сколько лет минуло с той поры? В таком состоянии девушки забывают об отце и матери. «Только ты нужен мне!» Попробуй, не поверь этим словам! А вдруг сама судьба заговорила с тобой?.. Та же Меруерт и так же рыдает, сострясаясь всем телом, у него на груди сейчас. И слезинки… Но как не похожи одна на другую — прошлая и нынешняя Меруерт!
В пору их сближения она влекла к себе чистыми помыслами, безоглядной любовью. В тот день она была почти неземной, а как бы сошедшей с гор или спустившейся из-за облаков богиней, пришла в его келью, чтобы подарить ему счастье. И то было на самом деле счастье. Подтвердили годы совместной жизни.
