— Святая простота! Неужели ты и сейчас не понимаешь, в какую грязную лужу тебя затащили?
— Но я же ничего не украла, Казыбек! Мы согласились баш на баш!
Казыбек оттолкнулся от кровати, неверным качающимся шагом, словно больной, подошел к окну. Пока думал, ни разу не обернулся. Ей показалось жутким его молчание.
— Может, я не смогла правильно оценить? Я у Назкена совета спрашивала. Он у нас большой. Мы, правда, торопились. Хотели как лучше.
Казыбек окончательно убедился в том, что Меруерт многого недопонимает. Да, в этом деле, так лихо под-закрученном пройдохами, и черт ногу сломит!
— Не мало! — произнес он с отчаянием. — Мебель баснословно дорогая. Она не по карману таким, как мы с тобою. А эти прохиндеи наверняка украли с базы, схимичили, нечестным путем присвоили. Это приходило тебе в голову? Не приходило? Ну, умница, ну, молодец! — он снова заводился. — Ведь ты сейчас соучастница преступления!.. Неужто совесть тебе не подсказала? Ты берешь то, что не для нас припасено. Оно будет вечно жечь тебе, всем нам глаза! В конце концов, эта куча дров может однажды сгореть за одну минуту! Жить потом как? Детей воспитывать? Эти людишки, — он шагнул к двери, — завтра твою «Волгу» сбудут по спекулятивной цене, и цепочка пойдет крутиться дальше. А в начале этой роковой цепочки — твоя наивность, Меруерт! И глупость заодно!..
Когда Казыбек начал свою длинную и беспощадную тираду, похожую на речь прокурора, Меруерт тоже поднялась с края кровати, прошла на середину комнаты. У нее был потерянный вид, но мысль работала четко и ожесточенно. Она не первый год замужем и знает: нет такой семьи, где бы не разлетались вдребезги тарелки. Или не случалось бы размолвок… У них с Казыбеком тоже возникали объяснения по-крупному. Но подобных грубых слов, вплоть до обвинения в глупости, пока у их очага не раздавалось. Да, она где-то переступила край в своем супружеском рвении угодить мужу. Только теперь ей стало понятно: разве все это или что-либо другое в этом роде с мебелью получилось бы хуже, если бы они с мужем занимались обставлением квартиры вдвоем? Разве только того, что она «выбила» для семьи гараж и четырехкомнатную квартиру, недостаточно, чтобы любимый оценил ее ум, желание быть равной в семье?
К Казыбеку наконец пришло решение:
— Иди и скажи этим прохвостам, что мы отказываемся от гарнитура. Да, мол, не понравилась покупка мужу… Разве так не бывает? Иди же скорее, пока не ушли.
— Сам скажи! — со страхом в глазах произнесла женщина.
— Уволь! Я их не знаю и знать не хочу!
— Казыбек, не горячись! Давай еще раз подумаем.
— Эге! Еще не один раз за голову схватишься. Но пусть это произойдет после, когда они со своей рухлядью выметутся из квартиры вон.
— Муж, не позорь меня перед людьми! — Меруерт готова была стать на колени.
— Разговор окончен, Меруерт Айбатовна, — приказным тоном заявил Казыбек.
Женщина стронулась с места, но пошла не к двери, чтобы выполнить волю мужа, а в другую сторону, к окну.
— Прости, Казыбек, но я не стану этого делать. Если хочешь знать, я тоже человек. У меня есть своя гордость, свои принципы. Мне уже тридцать пять, я мать троих детей… Пусть я плохая жена, оспаривать не собираюсь… Но быть девочкой на побегушках, жить только ради исполнения твоих желаний дальше не могу. Я хочу как все: одеваться не хуже подруг, мыслить, стремиться к лучшему. Хочу приходить после работы в дом, а не в конуру, иметь приличную мебель и все остальное, что есть в квартирах нормальных людей, не изуродованных предрассудками… Где только мы не скитались во имя твоей страсти к поиску руды? Прозябали чуть не в землянках, жили в какой-то глинобитной халупе на окраине поселка. Затем все бросали, кроме детей, не думали об уюте… Подались за границу! Ради чего? Чтобы ты обзавелся блестящей медалью, любовался ею на старости лет? Тебе и сейчас, когда сорок, ничего не нужно, кроме геологии. Вспомни обо мне, о детях своих, если я для тебя не тряпка, о которую можно ноги вытирать? Почему не оглянешься, как поступают другие? Почему они не спешат принести в жертву свое время, здоровье, семью? Что, у них другой партбилет? Они нечестолюбивы или круглые идиоты? Нет, такие же, как мы с тобою, но люди не живут безоглядно. Повезло, заработали на машину, в конце концов жилье приличное заслужили — почему должны цепляться за старье и продолжать жить, как велят деды?.. Казыбек! — повысила голос Меруерт. — Какое нам дело до того, где взяли Жаркеловы гарнитур? Может, себе купили, а нам подарили в обмен на ненужную нам машину! Такую мебель тебе в магазине покажут лишь как образец. Продадут другому. А нам стоять в очереди, пока… жизнь не пройдет.
— Все сказала, моя радость? Вижу, все… Так вот не теряй времени, иди и вытури этих деляг из нашей квартиры. Иначе мне придется заявить в ОБХСС… Мне их чуточку жаль, — твои единомышленники. Но… гони в шею!
Меруерт чувствовала: она горит, что береста на костре. У нее достало сил броситься мужу на шею, поцеловать, пустить слезу. Новую атаку жены он вытерпел стойко, потому что к нему пришло решение…
