– Современный кинематограф стремится удивить искушенного зрителя. И в этом стремлении создатели фильмов порою пересекают грань реально возможного. Ну, например: одна героиня бьет другую битой куда-то в район спины, а потом сразу по затылку. В реальной жизни это означает перелом или даже раздробление костей, то есть перспективу оказаться в реанимации или в морге. А героиня морщится, стонет, поворачивается лицом к противнице, немножко беседует, а потом вскакивает на ноги, проводит прием-другой и побеждает в битве. Я в такие моменты обычно громко смеюсь, чем сильно вывожу из себя тетю Милу.
– Ага, ну ты же спец! А еще?
– И наконец, мое самое любимое! Эта сцена распространена в детективах и боевиках, фильмах и сериалах…
– Погоди, я угадаю! Недостоверные пиротехнические эффекты?!
– Нет.
– Тогда стрельба?!
– Не угадала.
– Ладно, сдаюсь.
– Тебе доводилось видеть, как герои фильма стреляют в закрытый замок?
– Конечно, много раз.
– Таким способом нельзя открыть ни один механизм. Это киношный вымысел.
– Правда нельзя?!
– Ну разве что если стрелять из гранатомета. Но тогда всю дверь вынесет, может, даже с частью стены.
– Невероятно!
– Обычно на подобное наша с тобой бабушка, Валентина, любила говаривать: «Как в кине», – выйдя на крыльцо, прокомментировала часть нашего разговора Лера. – Сим изящным и лаконичным афоризмом намекая, что в жизни все немножечко по-другому. Как правило, гораздо сложнее. И менее красочно.
– Вот и я об этом.
Вопреки устоявшейся традиции, после завтрака мы не сразу отправились искать клад. Все члены семьи остались за столом, Оля с Катей и Светланой занялись составлением списков близких знакомых, что часто захаживают в их дом. А Леру с Ниной я попросила записать на листке людей, которые, по их мнению, могут что-то знать о кладе.
Облонские совещались между собой, заглядывали друг к другу в листочки. Нина с Лерой перешептывались, бросали настороженные взгляды на меня и почти ничего не писали. В общем-то, я понимала, что вся эта затея может оказаться бессмысленной тратой времени. Допустим, после анализа списка Облонских я смогу вычислить людей, часто посещавших дом. И даже проверить особо подозрительных. Как говаривал один знакомый: «Подозрения ведь к делу не пришьешь». Без доказательств мне предъявить им нечего. Установить слежку, даже за парочкой особо перспективных, не получится. Для этого придется бросать подопечных одних, а значит, подвергать их неоправданному риску.
Что касается информации о кладе, тут вообще сложно предполагать что-либо. В семье Замковых тайну хранили четыре поколения. Разумеется, Лера с Ниной физически не смогут просчитать, где произошла утечка. Просто логично предположить: раз недруги активизировались именно сейчас, значит, и узнали о ценностях недавно. Но на самом деле обстоятельства могут складываться совсем по-другому.
– Мы готовы озвучить результат наших размышлений, – начала Лера.
– Давайте.
– Задача сложная, поэтому рассуждаем от противного. Я никому не говорила, Нина тоже.
– Это правда. Даже муж не знает, – подтвердила сестра.
– Наша мама в курсе всего, и знал отец, но сказать они никому не могли. Дядя тоже. За остальных присутствующих здесь родственников, – Лера покосилась на Светлану, – не поручусь.
– Я никому не говорила! – тут же резко взвилась женщина.
– Ладно, мы верим, успокойтесь. Лера, будь добра, продолжай, – сочла я нужным погасить конфликт в зародыше.
– Оля, думаю, молчала. Катя даже не знала ничего. Дальше. Раевских мы исключаем, несмотря на твои, Женя, сомнения. Они за кладом охотиться не могут, так как давно в ином мире все. А знали или нет и тем более говорили ли посторонним или молчали, тут выяснить что-либо сложно. По той же причине.
– Хорошо. Что еще?
– Бабушка Валя в этом смысле была кремень.
– Она только один раз в жизни прокололась: рассказала о кладе деду, – ввернула Нина.
– Ну, ты, Женя, историю их жизни в подробностях слышала. Так что повторяться не будем. Дедушка в этом плане является слабым звеном. Что и кому он мог сказать, мы не знаем и, боюсь, не узнаем никогда.
– Вы никого из родни не забыли?
– Нет. Еще о кладе знали сестра бабушки, Мария, и, вероятно, ее муж. Но они погибли во время Второй мировой войны, и если и могли кому-то о кладе проболтаться, нам этого тоже никак не узнать.
– Попробуем подытожить, – предложила я.
– Получается какая-то ерунда у нас, – заявила Нина, – проболтаться никто не мог, а злодеи по двору шныряют ночами в поисках семейных ценностей. И нам никак не выяснить источник утечки.
«Нет ничего тайного, что рано или поздно не становилось явным. Эти товарищи, поскольку живо интересуются кладом, когда-нибудь себя проявят. И мы сможем их задержать и допросить. Вот тогда и выяснится источник утечки. А сейчас гадать и вправду бессмысленно», – подумала я, но предпочла промолчать, соглашаясь с мнением Нины.
