Результаты моих поисков несказанно удивили, хотя в свете последних событий я должна была нечто подобное ожидать. В большом доме обнаружились два «жучка» и транслирующая беспроводная камера. Это, разумеется, не считая тех устройств, что подложила я, следя за Светланой. Принадлежащие неизвестному шпиону камера и один «жучок» находились на кухне. Второе подслушивающее устройство – в комнате, которую девушки называли «зал». Что логично: от гостиной зал отделялся всего лишь аркой, спальни Светланы и девочек не имели даже тонких современных дверей «экономкласса», которые тетя Мила метко называла «картонными», и отделялись старыми, потрепанного вида шторками. Пожалуй, я сама не смогла бы выбрать места лучше, если бы хотела «слушать» всю семью.
– Как же это замечательно! В нашем расследовании, дамы и господа, появились новые вопросы, – бормотала я, собрав и отключив находки, – кто установил полезные устройства? И как давно? Судя по внушительному слою пыли, они провели в доме не одну неделю. Значит, неизвестный злоумышленник в курсе всех событий, происходящих в семье Облонских, достаточно хорошо ориентируется в усадьбе, и вообще, семья принимает его за своего человека, которого никто не подозревает в причастности к вторжению или покушениям! Ведь Светлана с дочерьми не внесли его в свои списки. Или я, работая с ними, умудрилась упустить злоумышленника из виду и не проверить?! Или он так виртуозно замел следы, что проверку прошел?! Просто поразительно!
Продолжая тихонько бормотать себе под нос, я вышла из дома и уселась на крыльце. Тут же подбежал Ричик, взобрался по ступеням поближе ко мне. Весело повилял хвостом и, чего-то выжидая, заглянул в глаза.
– И как же нам этого злоумышленника вычислить? – задумчиво глядя на пса, пробормотала я.
Рич взвизгнул. Сел рядом, переступая передними лапами, вскочил, снова сел и тоненько заскулил, словно пытался сказать: «От всего сердца хочу тебе помочь. Но не знаю как».
– А между тем вещички ведь довольно дорогие! Нигде не работающей вдове с узкими приоритетами и ее юной дочери, изо всех сил пытающейся содержать семью, это богатство явно не по карману. Значит, подозревать Светлану или ее дочерей в намеренном «сливе информации» я не могу – оснований нет. Также не думаю, что Лера с Ниной замешаны в каком-либо пособничестве врагам.
Интересно, а могли мои нанимательницы сами установить аппаратуру, чтобы следить за сестрами и невесткой? С финансовой точки зрения они вполне могут себе позволить подобную покупку. Конечно, незаметно поставить камеру и «жучки» достаточно сложно, учитывая, что Светлана поселила нас в соседнем доме, бдительно и ревниво следила за каждым шагом, да и девочки постоянно были рядом. Но при желании все возможно. Правда, есть одна загвоздка. По условиям контракта, предпринимая подобные действия, они должны были поставить меня в известность. И еще, чтобы «слушать» комнаты или просматривать материал с камеры, опять-таки необходимо оборудование или специальные программы, установленные на телефон. А также этому занятию нужно уделять много времени. А я ничего подобного у Нины с Лерой не замечала, и все свое время они посвящали поискам клада. Да и с сестрами у женщин начали отношения налаживаться. Не думаю, что они могли рисковать разрушить заново зарождающиеся доверие и привязанность из обычного любопытства или желания быть в курсе планов нелюбимой невестки.
– Значит, аппаратуру установили посторонние и пока не известные нам личности, – подытожила я свои размышления, обращаясь к притихшему Ричику, – и мы с тобой их обязательно найдем, прямо сейчас.
Пес моргнул и наклонил голову, то ли соглашаясь, то ли отчаянно скучая от моих бесконечных монологов.
– Кажется, пора сделать звонок другу! – заявила я, достала телефон и набрала номер Генки Петрова. С полковником полиции Геннадием Сергеевичем Петровым мы были знакомы еще с тех пор, как он звался просто Генка. Вместе проходили обучение в Ворошиловке, бегали по плацу, стояли в карауле, выполняли мудреные задания инструкторов, проходили групповые и индивидуальные тесты. Даже сидели на «губе» однажды. Если честно, это была полностью моя проделка и, разумеется, вина. Генка просто повел себя как настоящий джентльмен и попытался взять всю ответственность на себя. В результате мы трое суток перестукивались через стену холодного карцера.
