В единственной комнате за столом сидел князь Крылов. Ни в доме, ни во дворе больше никого не было, не считая ратника, принявшего коней.
Крылов при виде Савельева поднялся и заявил:
— Рад видеть тебя, Дмитрий Владимирович, в добром здравии.
— И я также, князь.
— Да ты проходи, присаживайся. Здесь, конечно, далеко не хоромы, но для нашего разговора место более чем удобное.
— Я почему-то думаю, что моему отряду придется сегодня же покинуть Москву.
— Присаживайся, все узнаешь.
Дмитрий сел на лавку, простую, ничем не покрытую.
Гонец вышел и закрыл за собой скрипящую дверь. Вельможи остались одни.
— Не будем терять время, Дмитрий Владимирович.
— Да, князь.
— Значит, так. Ты что-нибудь слышал о замятне в Твери, гибели там ордынского вельможи Чолхана и всех его людей.
— Немного, — ответил Савельев.
— Тогда я напомню, что там происходило двести двадцать три года назад. Да, ровно без одного месяца. В августе в Тверь приехал из орды посол царя Узбека Чолхан со свитою, а проще говоря, с мурзой и нукерами личной охраны. Он потребовал немедленно уплатить дань. Князю Александру Михайловичу пришлось собирать ее. Все это происходило с большими, как ты понимаешь, трудностями. Ордынцы безобразничали в городе. Они насиловали и убивали женщин, не щадили стариков. Кончилось тем, что тверичи восстали и перебили все ордынское посольство. Ясно, что Узбек просто взбесился. Он поручил московскому князю Ивану Калите проучить жителей Твери, дал ему рать из татар. Тверское княжество было разорено, Александр Михайлович бежал в Псков, потом сидел в Новгороде. Узбек вроде бы простил его, а когда тот с сыном Дмитрием приехал в орду, приказал убить их. Это предыстория. Главное не в той вражде двухвековой давности. В мае сего года из Твери от воеводы князя Дмитрия Ивановича Микулинского пришло очень важное и неожиданное сообщение. Оказывается, у Александра Михайловича был верный слуга Степан Коланов. Он с семьей остался в Твери, когда князь бежал оттуда. Досталось им лиха, угнали ордынцы в полон, там они все и загинули. После разорения Тверь, понятное дело, поднялась, но уже не играла прежней роли. Надо признать, что к этому умалению города приложили руку московские князья. Но давай к главному. Так вот, Дмитрий Иванович сообщил тайно, что некий купец в Твери на посаде решил ставить новый дом. На этом самом месте когда-то жил Степан Коланов. Купец нашел там клад.
Савельев взглянул на Крылова и заявил:
— Эка новость-то. Нынче много кладов люди находят. Ордынцы закапывали в русских землях то добро, которое по каким-то причинам не могли вывезти отсюда. Наши вельможи да торговцы тоже прятали ценности, чтобы те не достались татарам.
— Все это так, Дмитрий Владимирович. Да вот только клад оказался необычным.
— И чем же он необычен?
— Тем, что в тайнике, устроенном на том месте, где прежде стояла клеть Степана Коланова, найдено не только большое количество золота, драгоценных камней, украшений, но и икона Божьей Матери, давным-давно похищенная в Афоне.
— Икона? Это та, которую до сих пор упоминают в молитвах?
— Да. Более двух веков она находилась в тверских землях. Как попала к слуге вместе с золотом и камнями, сказать трудно. Возможно, Степан знал о сокровищах Чолхана и украл их во время бунта. Не исключено, что икона была у Александра Михайловича. Он прятал ее у Коланова. Ценности же были отправлены в тайник позже. Все может быть. Важно, что икона Божьей Матери найдена. Теперь государь может передать ее афонским старцам. Разумеется, при условии, что клад с иконой сначала благополучно доберутся до Москвы.
— Что-то или кто-то мешает перевезти клад из Твери на Москву? — спросил Савельев.
— Нет. Этому вряд ли кто сможет помешать. Но ведь икону потом надо будет доставить на Афон. Вот этим и предстоит заняться твоему отряду.
Дмитрий погладил бороду и проговорил:
— Погоди, князь. Давай по порядку. Икона и клад сейчас в Твери у тысяцкого, князя Дмитрия Ивановича Микулинского, так?
— Да.
— Первый вопрос таков. Кто повезет ее на Москву?
— Дружина воеводы Ивана Кузнеца.
Савельев кивнул.
— Понятно. Вопрос второй. Дружина Кузнеца уже ушла в Тверь?
— Сегодня на рассвете.
— Ратники должны загрузить клад в обоз и вернуться с ним на Москву, так?
— Да.
— Это сто семьдесят верст в одну сторону. Надо учитывать, что отряд идет с обозом. Значит, в день он будет проходить до тридцати верст и прибудет в Тверь двадцатого числа. Далее отдых, загрузка и обратный путь. Ожидать Ивана Кузнеца на Москве можно двадцать восьмого июля или на день позже. Когда моей дружине надо быть готовой к длительному походу?
— Вы отправитесь на Афон четвертого августа. Однако государь наказал, чтобы ты держал своих людей в полной готовности к выходу уже с завтрашнего дня.
— Почему?
— Так решил Иван Васильевич.
— Добро. Завтра отряд будет готов к походу. Все сказанное тобой надо, естественно, держать в тайне?
— Само собой.
— А соблюдают ли ее люди воеводы Кузнеца и ближайшее окружение князя Микулинского?
— Вот это, Дмитрий Владимирович, извиняй, уже не твоя забота.
Савельев кивнул.
— Ну и ладно. Не моя так не моя.
