Дверь подвала снова заскрипела. В полной темноте и тишине, были видны лишь очертания предметов, а слышен был лишь стук собственного сердца. И еще дыхание, частое, это дышал журналист.
– Я сказал, перестаньте! – Его голос звучал звонко и грозно, но можно было различить в нем уже нарастающие нотки паники и страха.
– Я же сказала… – не договорив, я застыла на месте. В проеме появился темный силуэт. Совсем непохожий на человеческий. Он был больше даже самого высокого человека примерно на две головы, и шире раза в два. И когти, их очертания тоже было видно. Оно стояло там и смотрело, но впервые за все это время, я ощутила, что оно смотрит не на меня. Мужчина. Вот на кого оно смотрело.
Журналист, казалось прирос к месту. Лишь дыхание выдавало в нем жизнь, без него, можно было бы подумать, что это статуя или манекен.
– Клянусь, если это спектакль… – Наконец сказал журналист, но быстро замолчал, будто испугался собственного голоса.
Все произошло быстро. Я лишь успела зажмуриться. А когда открыла глаза, никого не было… Через несколько секунд включился свет. Все прошло. Все закончилось… На время, что ж… Хорошо. Хорошо. С этим можно справиться. Оно будет сытым, какое-то время. Пока он не голоден, я в безопасности… а потом, потом снова придется что-то делать. Сначала все это пугало. Потом стало легче. А теперь… Теперь что?
Девушка посмотрела на свое отражение в зеркале в дальнем углу комнаты, что это там? Улыбка, она стояла и улыбалась.
Последние 2 года мама с папой отдалились. Раньше они всегда шутили, смеялись, обнимались и целовались. При любом удобном случае. А когда родилась Морган, казалось, они стали еще счастливее. Но эти 2 года. Перемена произошла слишком резко. Мама вдруг заболела. Папа сказал, что это опасно и очень заразно. И нас с сестрой отправили к бабушке. Мы там прожили почти год.
Все это время папа был растерян и зол. Он каждый день ездил как маме, иногда оставался там ночевать. С мамой мы общались по телефону. Хвала тому, кто придумал видео звонки. Самое интересное, что мама не казалась больной, скорее подавленной. Мне тогда было уже 14 лет и могла отличить больного человека, от здорового. Морган было только 5, но и она чувствовала, что что-то не так. Единственной переменой в ее внешности было то, что она потолстела. Несильно, но довольно заметно. И она постоянно грустила.
И вот наконец, настал день, когда папа сказал, что мама здорова и мы можем вернуться. Мы с Морган были счастливы, думали, что все снова станет как раньше. Не стало. Теперь они смеялись и целовались только на публике. Идеальная семья, которая, когда закрывается дверь, совсем не такая. Нет, они даже не ругаются, но они стали будто чужими. Они больше не смотрят друг на друга. Бросают мимолетный взгляд и разговаривают, но больше не смотрят.
А потом, ночами, иногда, я стала слышать плач. Тихий, детский, как плачет младенец, который потерял маму. Сначала я думала, что мне это только снится. Но потом… Как-то раз, я не спала очень долго, читала книгу. Было уже далеко за полночь и я снова услышала плач, приглушенный, тихий, но отчетливый. Других шумов в доме не было. Я долго лежала, не решаясь пойти и проверить. Потом, все же решилась, хоть он и прекратился. На кухне я столкнулась с мамой, которая наливала себе стакан воды. Вид у нее был замученный и…напуганный?
– Грейс? Ты почему еще не спишь? – Она дрожащими руками поставила стакан воды на стол.
– Я зачиталась…
– Режим, Грейс! У тебя есть обязательства. Нельзя ими пренебрегать. Тебе завтра в школу, а на носу у тебя экзамены. – Довольно резко сказала мама и посмотрела на меня с укором. Перемена в ее настроении меня удивила.
– Прости мам, интересная попалась книга, а то от бесконечного чтения лекций, уже голова кругом… – Ее взгляд смягчился. Она устало вздохнула и обняла меня.
– Иди ложись, завтра рано вставать.
– Хорошо!… Мам?
– М? – уже отпуская меня, отозвалась она.
– Я слышала плач… – Сказала я и увидела, как она напряглась.
– Плач? Когда я шла налить себе воды, я заглянула к Морган, она спала. – Все так же напряженно говорила она, только при этом, старалась на меня не смотреть.
– Нет мам, младенческий плач. И это уже не первый раз. Я сначала думала, что мне приснилось…
– Тебе определенно приснилось, детка… – сказала второпях мама и поджала губы.
– Сейчас я не спала!
– Значит ты задремала с книгой в руках и…
– Да нет же, мам, я…
– Здесь нет никаких младенцев! – Закричала мама. – Я устала и хочу спать. А ты тут пристала со своими выдумками. Марш в постель. – Мама села и закрыла лицо руками. Потом достала сигареты. Раньше она не курила. Я испугалась. Мама никогда так себя не вела. Но, я не стала больше ничего выяснять. Не сегодня. Я лишь сказала:
– Прости… Спокойной ночи…. – И ушла в свою комнату. Сон так и не шел. Мама ведет себя очень странно…и этот плач. Мне точно не приснилось. Здесь что-то не так…
