Однако изложенные выше рассуждения во многом базировались только на логике, поскольку недоставало свидетельств источников. Вот здесь и пригодилась карта находок галицких монет на юго-восток от Львова. Она свидетельствует о том, что уже в XIV―XV вв. торговля носила, так сказать, эстафетный характер. Галицкие монеты находили не далее Молдавии. Наталкиваясь на южных дорогах (хотя и в меньшей мере, чем на западных) на всяческие ограничения, прежде всего таможни и дорожное принуждение, галицкие купцы предпочитали сбывать свои товары на промежуточных торгах, то есть в Сучаве и Белгороде. Точно так же итальянские купцы из Кафы и Судака не ездили далее молдавских городов. В Крыму ни разу не были найдены галицкие монеты, а в Галицкой земле — крымские, что убедительно свидетельствует о посредническом характере галицко-крымской торговли.
Безусловно, роль Сучавы и других молдавских городов не ограничивалась посредничеством в галицко-крымской торговле. Из письменных источников известно, что торговля между Молдавией и Галицкой землей со временем, где-то в середине XV в., начинает преобладать над галицко-крымской. Особенно больших размеров достигает торговля скотом, воском, кожей.
В XIV―XV вв. Львов был в свою очередь одним из главных посреднических рынков в торговле между Востоком и Западом. Здесь заключались крупные торговые соглашения. Из Львова в Краков, Познань, Вроцлав, Торунь и другие города Средней Европы гнали большие партии скота, везли меха, хлеб, мед, воск, древесину, ремесленные изделия, а также восточные товары: бархат, драгоценности, вино, перец, шафран и т. д. Из городов Западной Европы во Львов поступали сукна, одежда, оружие и другие металлические изделия.
Львовские купцы редко ездили на Запад, однако чаще, чем о том говорят письменные источники. А узнали мы об этом благодаря находкам галицких монет в Польше. Начиная со времени вступления на престол короля Владислава Ягайла (1386 г.) Галицкая земля теряет остатки прежней автономии. Польские монеты проникают на ранее недосягаемый для них галицкий рынок. Но одновременно происходит и обратный процесс — галицкие монеты вливаются в денежное обращение Польши. В ряде случаев они заносились туда галицкими купцами, бывало, что и польскими. Главное же, что эти находки отмечают пути галицких товаров в Польше.
Долгое время ученые считали, что левантийские (восточные) и восточноевропейские товары поступали на рынки Фландрии и Северной Германии из Галицкой земли только через Краков и Вроцлав. Однако кое у кого возникали сомнения: почему для этого не использовался более прямой путь через Познань? Ведь и для купцов он был значительно более выгодным вследствие меньшего количества таможен на нем по сравнению с краковским и вроцлавским путями. Тем не менее письменные источники почти не упоминают о львовско-познаньских торговых связях. Известный исследователь познаньской торговли Л. Кочи утверждает даже, что до конца XV в. между Львовом и Познанью не было прямого торгового обмена. Он установился якобы в начале XVI в., когда познаньским купцам посчастливилось пробиться на львовский рынок, минуя Краков.
Решающее слово здесь сказала нумизматика. Половина всех известных нам на территории Польши кладов с галицкими монетами найдена в районе пути Львов — Познань, следовательно, галицкие товары и, возможно, купцы двигались этим путем по крайней мере в начале XV в. А вблизи очень важного международного пути Львов — Краков найден лишь один клад с галицкими монетами — припоминаете, что львовских купцов не пускало на запад через Краков действие складского права в абсолютной форме? Так нумизматическая наука помогла отбросить мысль об исключительно пассивном характере торговли Галицкой Руси с Польшей. Галицкие монеты принимали активное участие в денежном обращении ряда польских земель, свидетельствуя тем самым об обоюдных экономических контактах.
Возвратимся теперь к Сосницкому кладу и посмотрим, как повлияла на его состав экономическая жизнь, прежде всего торговля Киевской земли конца XIV — начала XV в. При изучении клада мы в малой мере можем опираться на показания письменных источников, так как они разрознены и немногочисленны. Наши выводы построены главным образом на нумизматическом материале, а потому неминуемо страдают определенной односторонностью.
