Нам довелось познакомиться в коллекции Государственного Эрмитажа со всеми тремя монетами, которые прежде приписывались Роману. Выяснилось, что в действительности на них написано: 1) HOMLPNHN, 2) OWHN, 3) ВРО. NHN. Такие легенды типичны для монет Владимира Ольгердовича. Вот так удалось точно установить, что монеты черниговского князя Романа конца XIV в. никогда не чеканились.
И галицкие и киевские монеты второй половины XIV в. трудно назвать полностью украинскими, ведь они употреблялись на захваченных Польским королевством и Великим княжеством Литовским украинских землях, и хотя в экономическом (а киевские и в типологическом) отношении были явлением оригинальным, на их создание так или иначе повлияло польское и литовское монетное производство. Невольно возникает вопрос: существовала ли когда-нибудь собственно украинская монета?
В середине 20-х годов нашего столетия на Украине началась оживленная дискуссия вокруг гипотез, по которым украинские монеты чеканили Богдан Хмельницкий и Петр Дорошенко.
В 1649 г. в Польшу приехал дипломатический агент русского царя дьяк[9] Григорий Кунаков. Он посетил Варшаву, был на приеме у короля, внимательно присматривался к событиям на украинских землях, охваченных пламенем освободительной войны. Об увиденном доложил царю Алексею Михайловичу в «Записке дьяка Григория Кунакова о добытых им в бытность в Польше сведениях касательно войны поляков с казаками в 1649 г., о сейме, о состоянии умов в Польше и проч.». Одно место в записке до сих пор не разгадано и вызывает жгучий интерес нумизматов, как и вообще исследователей истории Украины времен воссоединения. Словно вскользь, будничным тоном, Кунаков писал: «А в Чигирине де учинил Богдан Хмельницкий мынзу (монетный двор. —
Сообщение Григория Кунакова о монетах Хмельницкого настолько конкретно и ясно, что хочется воскликнуть: о чем тут спорить? Признаем факт чеканки монет в Чигирине в 1649 г. — и делу конец! Однако ситуация не настолько проста, как кажется на первый взгляд.
Во-первых, ни в одном украинском кладе XVII в. со многими тысячами монет до сих пор не обнаружена хоть бы одна монета Хмельницкого. Во-вторых, источник, из которого Кунаков узнал о выпуске монет в Чигирине, достаточно сомнительный. Русский посол слыхал об этом от слуги литовского подканцлера Сапеги, некоего Адасия Бреимова, который вряд ли был вхож на гетманский монетный двор.
Наконец, обстоятельно изучив «Записку» Кунакова в целом, ученые убедились, что там вообще много неточных сведений и даже измышлений. Например, Кунаков подробно описал грандиозную битву между казаками и поляками, которой в действительности не было.
Историки-источниковеды справедливо считали весьма странным тот факт, что молва о таком важном событии, как начало чеканки монет на Украине, лишь один раз достигла Москвы. Ни до Кунакова, ни после него русские послы, купцы, служилые люди, посещавшие Украину в период освободительной войны, не упоминали о монетах Хмельницкого. Приведем лишь один пример. Вскоре после Кунакова русское правительство направило на Украину послов Неронова и Богданова, которые пробыли в Чигирине более недели, однако в своих отчетах даже не упомянули о гетманских монетах. Если бы производство монет на Чигиринском монетном дворе действительно имело место, русские послы неминуемо обратили бы на это внимание. Ведь монета по своей природе массовая вещь, предназначенная для ежедневного и самого широкого употребления. После того как она выходит из ворот монетного двора и устремляется в денежное обращение, никак нельзя скрыть факт ее существования. Поэтому, решило большинство участников дискуссии, весть Кунакова о чеканке монет в Чигирине в 1649 г. лишена реальных оснований. Вполне возможно, предполагал кое-кто из ученых, что русский дипломат просто выдумал историю с монетами Хмельницкого, чтобы привлечь внимание правительства к своей особе.
Все это выглядело бы убедительным, если бы сообщение Кунакова о Чигиринском монетном дворе 1649 г. было единственным, как считали все без исключения участники дискуссии. Однако выяснилось, что в действительности «Записка» русского дипломата отнюдь не единственное документальное свидетельство в пользу чеканки монет на Украине в 1649 г.
В Главном архиве древних актов (Варшава) хранится письмо подольского воеводы графа Станислава Потоцкого к польскому королю Яну Казимиру от 29 октября 1652 г. В нем Потоцкий жалуется на своеволие Хмельницкого, который посягает на суверенные права короля и чеканит собственные деньги. Наконец, 21 декабря 1652 г. «Gasette de France» (Париж) опубликовала сообщение о том, что казацкий гетман начал чеканить свою монету, чем вызвал протест польского короля.
