В декабре 1940 года «Клэймор» направился в район гибели «Ниагары». На борту спасателя находилась специально сконструированная одним австралийским инженером глубоководная камера, в которой должен был работать лучший водолаз Австралии Джонсон. Участок моря в шестнадцать квадратных миль оградили буями, и теплоход начал тралить дно, следуя параллельными курсами. В полдень следующего дня трал судна за что-то зацепился. Место отметили буем, однако продолжать работы не пришлось: начался шторм, и поисковая партия укрылась в гавани Вхангароа.
Когда шторм утих, под воду в наблюдательной камере опустился водолаз Джонсон. В первый раз ему не удалось ничего увидеть, но когда после второго погружения он дал сигнал к поднятию, то услышал, что какой-то предмет скребет по стенке кабины, и, выглянув через люк, увидел трос необычного вида, весь покрытый водорослями. Скрежет прекратился еще до того, как он добрался до поверхности. Он не понимал, в чем дело, но трос явно не принадлежал его плавучей базе «Клеймор».
Когда «Клеймор» поднял якорь, все объяснилось: на якорной цепи висела большая немецкая мина. Мина болталась совсем рядом с «Клеймором». Капитан Уильямс приказал опустить мину, вытравив якорную цепь, затем перевел цепь на буй и оставил мину на глубине, где она не представляла опасности для проходящих судов. Он доложил о случившемся командованию флота.
На следующий день он вернулся с тральщиком. Обезвредить смертоносный объект было поручено Джонсону. Поскольку помпа, через которую он получал воздух, находилась на «Клейморе», судно должно было стоять прямо над миной. Ввиду угрозы взрыва вся команда перешла на тральщик, за исключением капитана Уильямса и четырех обслуживающих.
Джонсон спустился под воду, держа в руках тонкий трос, ведущий к тральщику. Он должен был очистить мину от водорослей, в которых она запуталась, и прикрепить к ней конец этого троса, чтобы тральщик мог отбуксировать ее в безопасное место. Джонсон осторожно прикрепил трос к мине и собрался было дать сигнал к поднятию, как вдруг увидел, что трос мины уже почти перетерся о якорную цепь «Клеймора». Внезапно он лопнул, и мина пошла вверх. Сигнальный конец и шланг Джонсона запутались в «рогах» детонатора, и он стал подниматься вверх, лежа на мине. Она поднялась прямо под днище «Клеймора», но не взорвалась, т. к. Джонсон играл роль подушки, мешающей ей войти в контакт с корпусом корабля.
Капитан Уильямс дал на тральщик сигнал осторожно подтянуть тральный трос. Джонсон, стукаясь о деревянное днище «Клеймора», продвигался вместе с миной вдоль корпуса, одновременно распутывая шланг и сигнальный конец, чтобы устраниться от дальнейшего «участия в деле», если мина выйдет из-под днища. Это заняло немало времени. Затем трос лопнул, Джонсон освободился. Мина всплыла на поверхность в десяти футах от «Клеймора». Джонсона вытащили на палубу, на «Клейморе» со всей поспешностью выбрали якорь, и плавучая база отплыла прочь, чтобы дать возможность тральщику пулеметным огнем уничтожить смертоносную мину.
Прошло еще девять недель, прежде чем Джонсон, выглянув из люка своей кабины на глубине 438 футов, увидел на дне вентилятор, а рядом корпус «Ниагары». Пароход лежал на боку под углом в 70 градусов. Это означало, что его придется подрывать по диагонали через борт, применяя небольшие порции взрывчатки, чтобы не разрушить весь корпус.
Первый взрыв прошел удачно. На поверхность выбросило раненую акулу и часть рубки.
Второй взрыв разрушил цистерны с горючим, и по воде разлилось широкое пятно нефти. Видимость под водой на несколько дней резко ухудшилась. Тем не менее они продолжали работу, поднимая мощным краном взорванные плиты и… распевая песни, которые по телефону слышали водолазы, сидящие внизу в своих подводных кабинах.
Наконец они добрались до «золотой» кладовой. Увы, она была надежно заперта толстой стальной дверью. Встала проблема: сильный взрыв мог выбить дверь, раскидать 295 ящиков с золотыми слитками по всему помещению и похоронить золото под корпусом судна, слабый же взрыв просто повалил бы огромную стальную дверь на ящики и, таким образом, закрыл бы единственный вход в бронированную кладовую «Ниагары». Это, пожалуй, был один из самых ответственных моментов во всей операции. Но все же 5 октября 1941 года взрыв был произведен, и, под ликующие крики экипажа, храповой глубоководный захват доставил стальную дверь на палубу «Клэймора».
13 октября 1941 года моряки подняли первый ящик с золотыми слитками, а всего за 39 дней ими было найдено 553 слитка — 94 % общего количества золота.
Дальнейшие поиски не дали никаких результатов. Где-то на дне остались лежать последние 37 слитков золота…
Прошло более десяти лет. И вот в 1953 году английский спасательный корабль «Формост-17», совершив длительный океанский переход, прибыл в район гавани Хвангарея. За несколько недель спасатели достали со дна океана еще 30 золотых слитков.
Остальные семь слитков так и остались на дне. На это раз, надо полагать, навсегда…
