Все началось с приезда в Сан-Франциско из Австралии некоего Джона Уэлча с женой Мэри. Вскоре по городу разнесся слух, что Мэри, во времена своей юности, была подругой пирата Бенито Бонито, вошедшего в историю под кличкой Кровавый Меч. Сама она не скрывала своего романтического прошлого. В своем интервью репортерам скандальной хроники Мэри Уэлч рассказала о том, что Кровавый Меч спрятал свои сокровища, отнятые им у испанцев во время пиратских рейдов, в подземной пещере на острове Кокос. Вход в эту пещеру пираты завалили огромным камнем.
После того, как корабль Бенито Бонито был захвачен английскими королевскими фрегатами, пират, зная, что его ждет, передал Мэри карту и план спрятанного на Кокосе клада. Вслед за этим Бонито повесили вместе с его сообщниками. Мэри, по решению королевского суда, была сослана в Австралию, на остров Тасмания. Здесь она вскоре вышла замуж за Джона Уэлча, который, после золотой австралийской лихорадки 1852 года, приехал в Сан-Франциско состоятельным человеком.
Такова была рассказанная Мэри Уэлч история. В нее поверили, и несколько богатых предпринимателей согласились финансировать на остров Кокос экспедицию. В Сан-Франциско была создана корпорация кладоискателей.
В начале 1854 года из бухты Золотые Ворота отплыл за золотом Кокоса пароход «Френсис Эл Стил». На его борту в составе экспедиции находилась со своими картами Мэри Уэлч.
Однако, прибыв на остров, Мэри заявила, что не может найти ориентира, т. к. прошло слишком много времени (34 года) и береговая линия Кокоса за это время сильно изменилась. Тогда начали искать клад по предполагаемым ориентирам. Прорыли более десятка тоннелей, но это ничего не дало — клада так и не нашли. А поскольку кончилась взятая с собой провизия, экспедиция была вынуждена вернуться в Сан-Франциско. Синдикат лопнул, однако Мэри Уэлч сумела дорого продать пиратскую карту и безбедно дожила свой век в Калифорнии.
Начавшийся вокруг клада Лимы и сокровищ Кровавого Меча ажиотаж всколыхнул не только Америку, но и Европу. В 1894 году немец Август Гисслер подписал с правительством Коста-Рики контракт на колонизацию острова Кокос. Он заявил, что намерен найти третий, дотоле никому еще не известный клад — сокровища инков. По его предположениям, древние жители Перу, когда их страну беспощадно грабил Франсиско Писарро, перевезли сюда часть укрытых ими от алчных конкистадоров храмовых сокровищ. В случае успеха половина найденных сокровищ переходила в казну Коста-Рики.
Гисслер прибыл на Кокос вместе со своей женой. Сначала он построил дом, развел огороды, наладил рыболовство. После этого, подробно изучив остров, Гисслер приступил к поиску клада инков. Он копал по заранее намеченному плану, в ста различных местах. И таким беспрестанным рытьем Гисслер занимался… целых двадцать лет!
На двадцать первом году добровольного каторжного труда он все же нашел золото — один испанский дублон чеканки 1788 года. После этого немец перестал копать, ибо пришел к выводу, что никаких кладов в земле острова нет и что найденная золотая монета могла вывалиться из кармана одного из его предшественников.
Этого удара не вынесла жена Гисслера. Она умерла, а неудачливый кладоискатель в конце 1914 года покинул Кокос. Он возвращался в цивилизованный мир на американском пароходе, который доставил на остров очередную партию охотников за сокровищами. Тщетно немец старался убедить их не тратить понапрасну свои силы и время. Американцы не вняли доброму совету старожила и остались на острове.
Однако прошло всего полгода, и они покинули остров Кокос разочарованные.
В 1926 году на острове появился знаменитый автомобильный гонщик Малкольм Кэмпбелл с верой в успех и с картой Томпсона в кармане. Надеясь добраться до клада Лимы, Кэмпбелл вложил в экспедицию 40 тысяч фунтов стерлингов. Но, хотя его экспедиция была неплохо организована, на острове она пробыла всего несколько недель. Причина прекращения поисков клада — страх, который вселился в душу отважного гонщика среди непролазных джунглей Кокоса.
Однажды, когда Кэмпбелл расположился в своей палатке на ночлег, его пес, ощетинясь и зарычав, выскочил в темноту. Малькольм выглянул из палатки. Его собака жалобно скулила неподалеку. Неожиданно для самого себя Кэмпбелл вдруг почувствовал, что из зарослей за ним зорко следят чьи-то невидимые глаза. Ему стало страшно. В это время где-то совсем рядом раздался отвратительный странный вой, постепенно переходящий в свист. Так продолжалось каждую ночь.
