Через пару минут мы все уже вовсю болтали обо всем. Потом пошли танцевать. Я выключила камеру и затолкала ее поглубже в сумку: она сделала свое дело. Когда Виссарион пригласил меня на медленный танец, я обняла его за шею и незаметно воткнула ему в ворот рубашки сбоку крохотный микрофончик. Потом я предупредила его, что отойду на пару минут в дамскую комнату «попудрить носик».
В кабинке туалета, задвинув защелку, я тут же открыла сумку, нашла в ней прослушку и включила ее, вставив мини-наушник себе в ухо. Виссарион, судя по разговорам, сидел с друзьями за столом и беззаботно трепался. Похоже, девчонки танцевали, потому что их голосов не было слышно, а пацаны вели конкретный мужской базар. Из-за громкой музыки слышно было плохо, но все-таки до меня долетали отдельные слова и целые фразы:
– …А с ними только так и надо…
Это был голос Виссариона. Он говорил хвастливо, вставляя в свой монолог мат.
– Видели, как я цепляю блондинок? Учитесь, пацаны!.. Какая четвертая?! А шестую не хочешь? И заметьте: все – натуральные блондинки!.. У меня свой список… победы над блондинками… Они сами на меня западают… Только послушных и покорных… А с теми, кто осмеливается подавать голос… Малыш, тебе чего?.. Иди, иди, танцуй с девчонками, у нас тут свои дела, побазарить надо… Так вот я и говорю: с теми, кто осмеливается подавать голос, что-то там вякать мне наперекор, я поступаю жестко!.. Да, выпьем за это, за настоящих мужиков!.. Какие-то там размазни недоделанные… Басмач, скажи: как с такими поступают на зоне?.. О! Слышали, мужики? Но мы к таким не принадлежим и никогда принадлежать не будем!
«Настоящие мужики» поддержали друга громкими возгласами. Потом раздался еще один мужской голос, кто-то сказал слово: «Хлыст». Я поняла, что к компании присоединился еще один персонаж. Снова пошли разговоры про девчонок, кто-то хвастал своими победами… Однако долго торчать в туалете было нельзя, это могло вызвать подозрение, я вынула наушник из уха, бросила его в сумку и вышла из кабинки…
Мы отрывались в клубе почти до самого закрытия, выпили по несколько порций коктейля, наелись до тошноты салатов из морепродуктов, причем за меня, к моему удивлению, платил мой новоявленный кавалер. Мы вдоволь напрыгались под веселую музыку, поболтали на разные житейские темы. В два часа ночи Виссарион полез ко мне целоваться, но мне удалось аккуратно уйти от его назойливых ухаживаний. В половине третьего ночи он уже откровенно полез мне под юбку, и я поняла, что пришла пора «делать ноги». Если я не смоюсь сейчас, мне придется «отрабатывать» коктейли и салатики. Мой ухажер не то изрядно захмелел, не то крайне обнаглел. Я окинула взглядом зал. Мне предстояло уйти красиво, по-английски, оставив после себя легкое амбре приятных воспоминаний. Я осторожно высвободилась из его крепких объятий, снова сослалась на необходимость срочно попудрить носик и выскользнула в фойе…
Не менее часа мне пришлось «загорать» в машине и наблюдать за входом в ночной клуб. Но вот отдыхающие потянулись на улицу, кто-то рассаживался по своим машинам, большинство брали такси, стоящие у входа в избытке. Посетители клуба разъезжались по домам…
Компания Виссариона высыпала в числе последних. Все смеялись, обнимались, подошли к машине Виссариона и умудрились залезть в нее все шестеро, причем пьяный хозяин сел за руль. Золотистая «Хонда» тронулась, я на своем коралловом «Форде» последовала за ними в некотором отдалении.
Сначала они развезли девчонок по домам, потом дружной мужской компанией поехали в сквер Победы. Я посмотрела на часы: было уже скорее утро, но друзья все никак не могли расстаться. В сквере все четверо выползли из машины, взобрались на лавочки с ногами и принялись, громко смеясь, что-то обсуждать. Они курили и плевали на дорожку, матерились и, наверное, чувствовали себя настоящими хозяевами жизни. Я поставила машину на возможно более близкое расстояние от них: за густыми кустами сирени они не могли видеть меня, но сами они находились под фонарем, и потому я их видела хоть и сквозь ветки, но довольно хорошо. Я включила прослушку. Микрофончик на вороте рубашки Виссариона прекрасно передавал все, о чем говорили захмелевшие братки.
– …Новенькая-то ничего себе, а, пацаны? Я ее не только рассмотрел, я
Пацаны дружно заржали, а я от возмущения чуть не подпрыгнула у себя в салоне арендованного «Форда»: ну и врун! Наглый подлый врун. Наверное, скорее от злости я включила кнопку записи на прослушке: вдруг попадется интересная информация?
– Сари, как тебе удается так быстро цеплять их? – Кажется, это был голос того, кого звали Хлыстом.
– Исключительно силой обаяния! Плюс интеллект, плюс материальная сторона – машина, шмотки, золотая печатка… Эти дуры обращают внимание на такие вещи, будьте уверены. Я одну так подцепил ровно за пять минут! Это был рекорд! А через два часа мы уже кувыркались в постели на даче… Девочка была – ягодка!
– И куда же ты ее подевал? Съел в запарке?
Пацаны снова заржали, а мистер Трепло притворно вздохнул:
