Рыжеволосая демонстративно отвернулась к окну.
– Лавр, подтащи ее сюда! – приказал Виссарион.
Лавр кинулся исполнять повеление друга. Он подошел к рыжей и схватил ее за руку.
– Уйди, придурок! – Девчонка попыталась вырвать руку, упиралась, но это помогло мало: парень силой подвел ее к Виссариону.
Мне было плохо видно, что именно ей делал Виссарион, но, кажется, они вдвоем со своим дружком силой удерживали девчонку. Та наконец вырвалась, а Виссарион крикнул ей вслед:
– Да что с тебя убудет, что ли?
Лавр и стоящие поблизости парни взорвались от смеха.
Прозвенел звонок, все зашли в аудиторию, а мы с Алиной пошли в студенческую столовую. Купили пончики, пирожные и кофе и пировали все полтора часа, пока звонок снова не прозвенел. Тогда мы рванули к той аудитории, где просидел эту пару Виссарион, снова всю перемену наблюдали за ним, потом пошли следом за его группой в следующую аудиторию.
Следующие полтора часа мы с Алиной провели в туалете, чтобы не светиться в столовой. Место, прямо скажем, не самое респектабельное, зато самое безопасное. Мы просто стояли у окна и болтали, а когда слышали шаги по коридору, то ныряли в ближайшую кабинку. Таким образом, мы продержались еще одну пару. По счастью, она оказалась последней, и после нее мы вместе со всеми студентами вышли во двор института. Многие не спешили уходить домой, стояли кучками по четыре-пять человек, кто-то – небольшими группами. Ребята курили, рассказывали друг другу что-то смешное, не успев еще «отойти» от летних каникул. Мы с Алиной бочком-бочком осторожно приблизились к той группе, где были Виссарион и Лавр. Они стояли вшестером. Я сделала вид, что внимательно слушаю Алину, которая что-то тихо говорила мне. На самом деле я повернула ухо в сторону парней и старалась подслушать их разговор. До меня долетала самодовольная речь Виссариона:
– …Карьерный рост в этой компании мне обеспечен! Рано или поздно я буду управляющим этой фирмы. А как же иначе?! Я там отработал уже год, правда, на полставки, но это ничего, опыта я все равно набираюсь. Плюс еще этот год, и я буду там уже на полной ставке. Шеф уже сказал мне, что я хорошо себя зарекомендовал. Зарплаты там – нехилые по современным меркам, а мужиков мало, так что умному, с соответствующим образованием человеку карьера обеспечена. А сколько там телок, пацаны! И какие!.. Ммм… Лапочки, Зайки, Ягодки, Конфетки – все одна к одной! А сколько блондинок! Да я просто сплю и вижу то время, когда все они будут у меня в подчинении. Вот тогда уж я разгуляюсь!..
Виссарион, довольный, рассмеялся. Друзья поддержали его одобрительными возгласами. Было видно, что они завидовали ему. А я едва не подпрыгнула на месте. Ничего себе заявки! Убийца мечтает стать управляющим фирмы! А в подчинении у него будет много-много девушек… Да, несладко придется тогда всем этим Лапочкам, Зайкам, Ягодкам и Конфеткам…
– Тебе хорошо, батя тебя вон как устроил! А нам предстоит еще искать работу… – с горечью в голосе сказал один из парней.
– Да, с таким отцом – не жизнь, а лафа! – подтвердил другой.
– Я вообще в рубашке родился, – продолжал хвастать Виссарион, – и с золотой ложкой во рту!
Он снова засмеялся.
– А кто же тебя так отделал? – спросил один из ребят, кивнув на фингал под глазом Виссариона и разбитую губу.
– Это я за девушку заступился, – не моргнув глазом, выдал наш Барон Мюнхгаузен.
И он начал заливать что-то про хулиганов, приставших к хорошей девчонке, про то, как он вступил с ними в неравную схватку, и еще какую-то галиматью. Похоже, история про мифических хулиганов, пристающих на улице к девушкам, у него коронная: он ее выдает регулярно. Потом Виссарион заговорил про «Желтую сову». Я поняла, что этим вечером вся тепленькая компания снова будет тусоваться там. Они опять будут пить свои коктейли, есть салаты из морепродуктов, танцевать с девчонками, веселиться и радоваться жизни. Потом он поедет по городу подшофе и будет по-прежнему плевать на все и всех и чувствовать себя хозяином жизни. Странно, но даже ссора с отцом не испортила ему кайфа. Конечно, на лице Виссариона видны были следы побоев, но, как ни странно, расстроенным он все равно не выглядел.
Затем он с видимым сожалением сказал, что ему пора идти: его ждут на работе. Небрежно махнув друзьям рукой, он потопал к своей машине.
Когда наш «герой» вместе с Лавром сел на своего золотого коня и скрылся за поворотом, мы с Алиной направились к моей машине.
– Ну, и урод этот Кинделия! – скривила губки Нечаева. – Хвастун, каких мало, да еще и хам! Форменный хам! И как только некоторые девчонки соглашаются встречаться с такими?!
– Ну, это он перед друзьями предстает во всей красе, в своем натуральном, так сказать, виде. А перед девчонками надевает маску приличия.
– Нет, урод! Просто урод! Доставать таких мне по кайфу…
– А мне, значит, вечером опять быть в «Желтой сове», – подытожила я. – Да, вот кто у нас, оказывается, Железный Феликс: такого и жизненными неурядицами не прошибешь! Но ничего, найдутся и на этого Сивку крутые горки!
