Тут девушка была абсолютно права. Стоило Манулу только выглянуть из-за меня, как Борзая скалилась, и дух железных свалок с мявканьем прятался обратно. Теперь тигрёнок был раза в полтора больше кота, а эта ржаво-рыжая махина оставалась крупнее любого настоящего кота.
— Значит, теперь мы муж и жена? — спросил я, когда Ольга села рядом.
— Ага, — легко согласилась девушка, улыбнувшись.
— Знаешь, а ведь у нас раньше были не только варварские, но и прекрасные обычаи. Например, медовый месяц. Это когда молодые вместе отправляются на тридцать дней в свадебное путешествие, ни о чём не заботясь.
— Серьёзно? — удивилась Ольга, а потом расстроенно вздохнула. — У нас даже пары медовых ночей не будет. Хорошо, если не завтра на передовую.
— Ты поэтому спешила?
— И поэтому тоже, — не стала обманывать девушка. — Наверное, у нас с браком всё проще, потому что жизнь может быть очень коротка и растрачивать её на глупости и формальности нет времени.
— Но некоторыми всё равно придётся заняться. Для начала глупостями, — сказал я, потянувшись к Ольге.
— О нет, это крайне серьёзное занятие. И очень важное, — играясь ответила она, и в следующую секунду мы рухнули в высокую зелёную траву, целуясь. Было мягко и тепло, и совершенно неважно, что это лишь слой иллюзии.
Выйдя из святилища Борзой, мы занялись неотложными делами. В первую очередь вернули всех моих соклановцев. Чтобы не тронуть духа адской гончей, мы решили сделать святилище кошачьих как можно выше. Получилось что-то вроде большого дерева, под которым стоит собачья будка, а на ветках отдыхают коты. Фигурально выражаясь, потому как никаких веток у Сталинки, естественно, не было.
Скреплённый браком союз оказался достаточным поводом, чтобы никто из моих сородичей не возмущался парой дней в палаточном лагере. Тем более что теперь мы занимали верхние этажи. За Борзыми остался только один — с залом совета, и первые десять, включая подземные и оружейную.
И полигон для испытания доспехов, естественно. Зато всё высокотехнологичное производство я разместил на наших этажах и даже сделал систему допуска, чтобы не шлялся кто попало. Но её чуть не сломали, потому как выяснилось, что обговорили мы далеко не всё.
— Старый, я привёл с собой несколько десятков бойцов, которые хотят перейти вслед за княгиней в твой клан, — поклонившись сказал Данила, когда причину тревоги выяснили и привели парня к нам. — Слышал, что ты принимаешь и тех, кто не готов сменить духа-покровителя.
— Всё правильно слышал. Но разве ты не наследник своего отца, зачем тебе это?
— Отец со старейшинами вновь сговорились и хотят отказаться от претензий на звание великого клана. А ты из простолюдина меньше чем за два сезона стал бароном, а теперь и клан свой создал. Мы хотим сражаться бок о бок с тобой! Ради человечества и ради себя! А после, если отпустишь, вернёмся к семьям.
— Бойцам мы всегда рады, — не стал я скрывать. — Что же до клятвы, она тебе не требуется, ты уже давал её моей супруге и Борзой. Если уж ты её нарушишь…
— Никогда! — резко выпрямившись, выкрикнул Данила.
— Ну и славно. Тогда добро пожаловать. Работы у нас найдётся на всех. С лихвой.
— А оно вообще полетит? — с сомнением спросил Быков, стоя рядом со снарядом, собранным инженерами ордена по моим чертежам. Сомнения у бывшего фермера зародились не просто так, ведь спроектированный бур оказался больше двух с половиной метров в длину и полутора в ширину.
— Главное, чтобы не развалился в стволе от давления, — прокомментировал я, запустив живой металл в конструкцию бура и проводя финальную диагностику.
Три дня, именно столько потребовалось братству, чтобы из готовых запасов собрать достаточное количество буров, для массированного удара. Один-два ничего бы не решили, только подготовили противника, заставили выработать контрмеры. Так что из имеющихся частей со складов всего полиса собрали три сотни снарядов.
Оставалось только надеяться, что они подействуют, ведь за это время тварь почти выбралась наружу. Мне даже не нужно было смотреть на дронов, чтобы знать об опасности. Сектора один за другим эвакуировали: вначале те, кто ближе к стене, затем соседние по сезону.
Около миллиона человек были вынуждены сворачивать нежизненно важные производства, оставлять дома и всё, что в них было. Никаких пожитков, даже личных вещей. Только документы и одежду на себе. Исключения делались лишь для женщин с детьми до двух циклов или до трёх лет, смотря, как считать. Да и у них не больше пяти килограмм питательных смесей и белья.
Всё остальное: еду, постельное бельё и место для сна — обеспечивали добровольцы и союзные кланы противоположных секторов. Не просто так, конечно, Всё нужно было отработать или взять на себя оплату в рассрочку, почти кредит, только ничем не защищённый. И дело было не в выгоде, а в суровой необходимости и трате ресурсов. Как бы ни был велик Полис, он слишком мал, чтобы разбрасываться припасами.
