— Они нам здорово помогли, но не спасали. Ленка ведь заядлая туристка — она и рыбу ловила, и птицу била. А Саня из карманного железа, ну, там, ключей, монет — наделал инструментов. И ещё у нас были каменные рубила. А уже в разгар лета сначала стадо мамонтов на север прошло, а потом и охотники появились.
— Тогда почему вождь у вас из местных? Они что — перехватили власть?
— Вы про Кыпа? Он считается наставником молодых охотников и ещё по части дипломатии силён. Вон как с Томом взаимоотношения наладил — удар в ухо, ответ в глаз — и друзья навеки. Местные мужики — словно пацаны. А Кып ещё и в годах немалых — по здешним меркам — Мафусаил.
— Погоди! Тогда кто же вождь этого племени?
— Веник. То есть — Пунцов.
— Не верю. Он же мямля!
— Он изменился. Так что — не вздумайте ему перечить. Санечка этого не терпит, Кып бъёт сразу в ухо, а женщины из местных вас просто возненавидят. Тут в клане очень жесткая дисциплина, просто это не сразу бросается в глаза.
Открылась дверь и в столовую вошли Мун и Ная:
— Пора затапливать плиту, Бо Тун?
— Пора, — кивнула Люба. — Младших отправьте воды натаскать, пока народ спит. Да пол пусть не забудут подтереть, а то наляпают опять, разведут сырости! — добавила требовательным голосом.
Несколько девочек-подлеточек принялись повязывать фартуки и разбирать ножи, миски и разделочные доски. Двое подростков протопали наружу с большими туесами, снабжёнными верёвочными ручками. Пищеблок приступил к работе.
За завтраком шла обычная «раздача слонов» — разговор крутился вокруг проекта морского судна, способного пробираться реками.
— Мы не сможем снести такую махину на руках, — горячился Димка.
— На катках скатим, — рокотнул Саня.
— Чтобы поднять её и подложить катки, ты готов извести весь наш металл на домкраты? — возражал Пашка.
— У нас нет домкратного масла! — вспомнила Наташка. — А переводить на ваши игрушки топлёный гусиный жир я не позволю.
— Какое масло? Какой жир? — перебил спорщиков Ваня. — Нужно сразу приготовить направляющие на катках, укрепить их клиньями и уже сверху собирать корпус.
— Вот и я об этом — нужно закладывать стапель, — подтвердил Димка. — А для него требуются очень большие брёвна и много плитняка на основание. Это, считайте, дорога от ворот сарая верфи до самой воды.
— И по воде уже нам ничего не доставить, — грустно согласился Веник. — Реки-то уже замерзают. Опять аврал?
— Ну, типа того, — развёл руками Пых. — Сейчас посмотрим на месте и спланируем.
— Гонец был от Кэна с говорящей берестой, — доложила Любаша. — Наше стадо вместе со стадом Вора в дне пути отсюда. Задержатся на неделю с чем-то, чтобы доесть траву на попутных полянах. Но взять сколько нужно рабочих оленей можно в любой момент.
— Каюры! Запишитесь у Милы — пусть она вас пересчитает, — распорядился Шеф. — У кого какие вопросы?
— Леонид Максимович! Почему распаренная древесина сгибается? — обратился к учителю Димка.
— Потому что она в значительной мере состоит из целлюлозы. А целлюлоза по сути своей — полимер. Она термопластична. Делается мягче при нагреве и твердеет при остывании.
— Тогда, почему мокрая древесина сгибается, а сухая трескается. Имею в виду, при распаривании.
— Целлюлоза не очень хорошо проводит тепло. А вода — хорошо. Сухой брус трудно прогреть равномерно, если имеешь ограниченное время. А мокрый можно за несколько часов.
— Секундочку! — подскочила Светка. — А эту целлюлозу можно в чём-нибудь растворить, чтобы потом она высохла и схватилась.
— Наверно, — пожал плечами учитель. — В воде она не растворяется. Но в нашей старой жизни было много разных растворителей. Что-то припоминается название клея вроде «нитроцеллюлозный». А зачем тебе?
— Водостойкие клеи нас очень интересуют, — пояснил Димка. — Потому что смола всё-таки размягчается при не слишком высоких температурах, даже просто на припёке. А лодки целыми днями остаются на открытом воздухе.
— Я ведь не химик. Не так уж много знаю.
— По крайней мере, школу вы закончили, — подвёл черту Шеф. — Ну что? Идём к верфи, кто не занят.
Все встали и пошли.
— Шеф! Можно я заберу Леонида Максимовича? У меня к нему куча вопросов, — спохватилась задумавшаяся о чём-то Светка.
— Конечно — тебе он нужнее.
— Мы тут как-то всё больше алхимией занимаемся, — рассказывала Светка, показывая лабораторию. — Смешиваем, что попало со всем, что найдётся, и смотрим, что получится. Но у нас есть таблица Менделеева и кое-какие догадки. Но, поскольку теорию никогда не изучали, возможно, в чём-то ошибаемся.
— Возможно, — улыбнулся учитель, глядя на небольшой горн с трубой, вмазанные в кладку огнеупорного кирпича чайники, стеклянное сооружение из толстостенных колб, соединённых трубками и медную волнистую поверхность коробки, укреплённой над узкогорлым сосудом.
— Так вот. Мы решили, что существуют такие вещества, как кислоты. Все они вызывают шипение прокалённого щёлока.
— Верно. Этот прокалённый щёлок называется поташ.
— Вот, ёлки! — хлопнула себя по лбу Наташка. — Я же слышала когда-то это слово!
