Через минуту, когда зрители заняли отведённые им места, шатуны зашевелились и провернули маховик. Остановились, снова пошли, но теперь вращение происходило в обратную сторону.
— Работает, — хмыкнул Серый. — Лёха! Подключай нагрузку.
После небольшой заминки машина снова сделала несколько оборотов, но уже не столь охотно.
— Повышаем давление, — прокомментировал Саня. — Я поддаю, — он шевельнул жердь, отчего пламя в топке стало ярче — свет его немного пробивался через щелочку дверцы.
— Что там? — не понял Веник.
— Древесный спирт сжигаем. Удобней регулировать на расстоянии, чтобы не рисковать. Это только на время испытаний.
— Две атмосферы избыточного, — доложил Миха. — Сань! Меньше поддув.
— Прокручиваю сразу под нагрузкой, — встрял Серый.
Шатуны снова провернулись сначала в одну сторону, потом в другую.
Справа протяжно и мечтательно вздохнул Димка.
Третью атмосферу «прошли» ещё через четверть часа. Дальше давление поднималось медленнее, но поздней осенью ночи длинные — успели неторопливо проверить работу во всём диапазоне давлений. Потом зашипел предохранительный клапан.
— Сработало штатно, — констатировал Серый. — Лёха, Саня! Возвращаемся на восемь атмосфер. Лёха! Готов?
— Минуточку! Запускаю колебатель. Вы там тоже не зевайте — нагрузка будет подана после раскрутки.
— Есть восемь атмосфер, — доложил Миха.
— Динамометр готов, — воскликнул Лёха.
— Даю раскрутку, — уведомил Серый.
Зашевелились шатуны закрутился маховик.
— Лёха! Нагрузка!
Показалось, что разогнавшийся двигатель чуточку притормозил. Но только самую капельку. Справа запищал несмазанный блок, что-то хряснуло, потом бухнуло.
— Отрыв груза прошёл штатно, — крикнул Лёха.
— Мощность, сестра, мощность! — почти простонал Серый.
— Сейчас, посчитаю. У меня тут компьютера нет, — несколько минут напряженного молчания, а потом… — Не, что-то не так. Нужно переделывать. Мужики, погодите. Добавлю груз.
Подождали, снова выполнили измерение.
— Парни! Вы только икру не мечите. Давайте ещё разок проверим. Я снова прибавлю нагрузку.
Остановились лишь после пятой попытки.
— Хоть режьте меня, — выдохнул Лёха. — Получается восемнадцать лошадок.
— И что в этом страшного? — впервые открыл рот Леонид Максимович.
— А то, — раздался из-за спины Светкин голос, — что первый корабль, пересёкший Атлантику под паром, имел машину мощностью тридцать шесть лошадиных сил.
— Фига се! — воскликнул Веник.
— Лучше надо было учиться, Пунцов, — прозвучал из-за деревьев насмешливый Ленкин голос. — Тогда бы сообразил, что у тебя под носом создали паровую машину тройного расширения. Подобные им вошли в обиход уже после Русско-Турецкой в последней четверти девятнадцатого века. Так, где будем строить космодром?
В этот момент снова сработал предохранительный клапан — отвлёкшиеся от управления ребята не заметили, как поднялось давление в котле.
— Саня! Закрой поддувало, — оттуда же из-за деревьев распорядилась Любаша.
Зима снова накрыла землю снегом. Пришедшие с севера олени разгребали его, добираясь до сухих луговых трав, и не голодали. Центр жизни клана переместился в лодочный сарай, где строились новые корабли для походов по рекам. Колёсные плоскодонки на паровой тяге и со Стирлингами. На этот раз не стали страдать гигантоманией — сделали их примерно двенадцатиметровыми. Два «утюга» — один остроносый и острозадый — как и раньше. А у второго корму «обрубили», устроив в этом месте просто прямую стенку — транец. Третий сделали прямоугольным ящиком без заострений, только с сильно скошенными передом и задом — некое подобие парома. Его планировалось гонять в направлении фермы — возить технику, урожай, соль.
Кораблестроение пришло к необходимости выбрать наилучший вариант, попробовав несколько. Так называемый «паром» строили из пилёного леса, а не из колотого, поскольку состоял он исключительно из прямых поверхностей — то есть ни гнуть, ни напрягать ничего не предполагалось. При наличии уже работающей лесопилки этот вариант казался весьма привлекательным.
Такая флотилия позволяла быстро переехать хоть бы и всем кланом, прихватив с собой кучу полезных вещей. Тем более что и швертботы и гребная лодка оставались на ходу. А ещё берестянки всех видов. Но переезд не планировался.
Самый быстрый из корабликов — острозадый пароход с супермощным паровым двигателем хотели отправить в сторону Чёрного озера с большой ботанической миссией. Был шанс, что это судно сможет вернуться вверх через пороги своим ходом. Тупозадый уходил в Пермь с грузами и оставался там для местных нужд.
