После приезда с Чёрного озера, Веник настолько сконцентрировался на вопросах постройки кораблей, что как-то и не удосужился сложить в голове полную картинку произошедших за время его отсутствия перемен. Примечал новые лица, отмечал, что железа стало много, но разбираться с тем, откуда это всё? Такого вопроса перед ним остро не стояло — есть, вот и хорошо.
Только в марте он выбрался в новый рудничный посёлок. По мостику через речку и дальше верхом на олене меньше часа дороги. А тут довольно большой дом и целая поляна, заставленная навесами и сараями. Высокая, больше двух его ростов, плавильная печь с загрузкой сверху с высокого помоста. Еще одна печь для обжига руды, ещё одна и ещё — все разные. Не сразу и догадаешься что для чего. Штабеля брикетированного торфа. Железная бочка с толстенными даже на вид стенками, трубы, насосы, Стирлинги. Всё вокруг вымощено камнем, да ровнёхонько. Туда-сюда снуют люди, катая на тележках всякую всячину — известь, мел, руда, кокс — это то, что бросилось в глаза. Но вот и слитки чугуна везут.
Среди снующего в одному ему известном порядке народа снова встречаются незнакомые лица — то есть, было пополнение из местных.
— Ток! Перегонную печь до завтрашнего вечера не запускать, — появилась откуда-то Виктория. — Можете сходить на охоту. Привет, Шеф. А я уж думала, не дождусь тебя. Слух ходил, ты собрался покорять Мировой океан.
— Здравствуй, Витуля. Ты что, разошлась с Кыпом?
— Разойдёшься с ним, кобелем таким. Вечно пропадает где-то — душа бродяжья. Но ночевать приезжает, считай, через день. Ты мне зубы не заговаривай — я тебе должна похвастаться, а ты меня похвалить. Потому что это улёт просто, чего у нас понастроено.
— Прошлым летом, пока я по свету мотался, вы тут от души порезвились. А ведь руда, небось, скоро закончится.
— Не сыпь мне соль на перец. Закончится она не скоро, а очень скоро, потому что гребём мы ее полными лопатами. Ещё чуть погодя переработаем чугун на сталь, а уж тогда станем перебираться на Урал.
— Фига се! Размахи у тебя. А ну, показывай, что тут устроено?
— Ага. Пошли в перегонку — оттуда всё начинается. Вот в эту печь грузится полвагона торфа, — Вита ввела Шефа в комнатку с железными стенами. Не полвагона, конечно, но несколько кубов — точно. — Топим снизу — нагрев идёт через дно и стенки. Сперва досушиваем несколько часов, потом поддаём жару — вверх уходят газы. Угарный, углекислый и метан. После пробулькивания через воду остаются только угарный и метан — оба горючие.
— Разве только углекислый газ растворяется в воде? — спросил Веник.
— Все растворяются, так что часть горючих газов тоже теряется. Но тут уж ничего не поделаешь. Углекислый уходит в воду почти весь. А остальное накачивается в железные бочки. И потом мы этим газом нагреваем сверху неглубокую ванну, в которой плавится чугун. Он постепенно превращается в сталь, потому что углерод из него выгорает.
— А как определяете, что пора прекращать плавку?
— Он начинает «хвататься» за стальную кочергу, которой помешиваем в ванне. Углерод уходит, температура плавления повышается, и железо начинает прилипать. Так что у нас сейчас выходит весьма хорошая сталь, причем, много. Килограммов по сто в день делаем без проблем. А в домне, как ты понимаешь, выплавляем чугун. Он и сам в дело идёт, и на сталь переделывается.
— Вот ведь… целый завод построили! — изумился Веник.
— Зато сделали хороший запас чёрного металла на время переезда, — ухмыльнулась Виктория. — Да не огорчайся — до следующей весны нам руды хватит — это уже потом переберёмся на Чусовую.
— Слушай, а откуда к нам народ прибывает? Столько новых лиц!
— Отовсюду. Слухи-то ширятся. Кто же откажется от сытой жизни? Особенно к зиме люди подтягиваются. Поодиночке, семьями, а то и племенами. Кому не нравится — того здесь никто не держит.
— Вит! А этот метан, он случайно не тот газ, который возили в баллонах в сжиженном виде? А то бы и нам было удобнее его хранить сразу помногу.
— Этот не сжижается, — пожала плечами Витка. — Или температура слишком высокая, или давление недостаточное. Шибче четырёх атмосфер мы пока нагнетать боимся — поэтому используем много больших емкостей.
— Я только одну видел.
— Это последняя — она пока не обсыпана землёй и не обтрамбована. То есть не готова.
Возвращаясь в столичный посёлок верхом на олене, Веник размышлял над тем, что технический прогресс уже вышел из-под его контроля и начал идти своим собственным путём. Причём, понятно, что учитель физики явно поспособствовал многим заметным сдвигам.
Последний ужин перед выездом на Балтику. Реки вскрылись, уровень воды в болотах перестал повышаться — завтра с утра сразу несколько экспедиций отправляется на все четыре стороны. Клан перейдёт на летний режим функционирования — власть сосредоточится в руках Босса — Сани-кузнеца. Настала минута раздачи слонов.
— Наталочка! Ходили слухи, что ты пробовала сварить лак для ногтей.
— Пробовала, Шеф. Но девочкам он как-то не показался.
— Вот и ладно. Ты его дай Леониду Максимовичу — пусть попробует покрыть им медную проволоку для обмоток.
— Каких обмоток, Пунцов?
