Ужин получился поистине царским. Оленина, нарезанная настоящим ножом тонкими пластинками, была отбита колотушкой и пожарена в собственном соку на плоском камне — его удачно разместили в горне и хорошо прогрели. Ели без поспешности не оттого, что были не голодны, а из-за скромности порций — вожак категорически не велел перекармливать «личный состав». Так и сказал — не от пуза, но досыта. Спешить за едой тоже запретил, потому что сигнал из желудка до мозгов доходит только через двадцать минут. Короче, чтобы жевали долго, а не растягивали себе животы, наваливая в них со страшной скоростью, сколько войдёт.
— Что за муть у нас в котле? — спросил он неторопливо, после того, как пересказал свой разговор с Петей и живописал заслуги шакала.
— Это я недосмотрела, — смиренно потупя очи призналась Лариска. — Уложила на край котла фанерку… то есть пластину коры, чтобы удобнее было складывать золу из горна. А она возьми и провались. То есть — сломайся. Кора. Ну, зола туда и ухнула. Надо бы вычерпать, конечно, но жалко грязнить нашу единственную посудину, — показала на берестяной цилиндр с каменным дном.
— Галь! Ты бересту шить умеешь?
— Не знаю. Я никогда не пробовала. Ой, я не хотела шутить, — Галочка, как всегда смутилась, когда раздались смешки. Но закрывать лицо ладошками не стала, а только втянула в плечи голову.
Котёл-бассейн никто и не попытается опрокидывать, потому что он сложен из глыб полевого шпата, оплывших от жара и случайным образом слипшихся. Вплавлены в стены и другие «случайные» камни, вид которых никому не известен. Так что опрокидывать этот «сосуд» никто не станет. Потому что или не хватит сил, или вся конструкция поломается. То есть — остаётся только вычерпывать. Причём — пригоршнями. Но не девочку же заставлять погружать свои ладошки в эту бяку, хоть и виновата именно она. А парни — так они тут ни при чём.
Кто остаётся? Правильно, вождь. Да и, в конце концов, это ведь не отрава какая, не кислота и не едкая щёлочь — просто неприятная на вид грязная вода с отвратительно пеной сверху. Вот Веник и принялся за работу, выплёскивая пригоршню за пригоршней подальше от кострища.
— Уй-ю! — воскликнул он, когда уже половину вычерпал. — Все ко мне! Смотрите, как руки отмылись! И без всякого мыла. Если кто-то желает — попробуйте.
Первыми подошли девочки и недоверчиво опустили в раствор пальчики:
— Наощупь мылкая, — первой «распробовала» Галочка.
— И да, отъедает, — согласилась Любаша.
— Отъёдает? — обрадовался Саня. — Пустите меня, а то не знаю, как еловую смолу смыть с ладоней.
— Лучше будет водичку для этого подогреть и поработать мочалочкой, — обнародовал свою мысль Димка, укладывая на костёр пару «подогревательных» камней.
— Вспомнила! Когда я драила котлы песочком, то добавляла к нему золы — так меня мама научила. Жир намного легче отскабливается, если с золой.
— Погодите! А, может быть это и есть щёлок? Ну, про который в книжках поминают что им раньше мылись, когда ещё мыло не изобрели? — высказала мысль Лариска. — Только нигде не объясняется, что это такое и как его делают?
— Тебя что, в Гугле забанили? — фыркнул Вячик.
— Зачем ей Гугл? — ухмыльнулся Веник. — Она и сама сумела всё правильно сделать. Опытным путём. Короче! Нужен ещё один котёл из этого, полевого шпата. Камни отбирает Галка, Саня и Дима доставляют, складывают и проводят обжиг. Срок готовности — завтра. К дутью и подаче топлива привлекать всех. А теперь все готовятся баиньки. Ну, или у кого там что… — несколько убавил он напора. Не стоит пережимать со всякой уставной атрибутикой.
Балаган строился на шестерых, так что ввосьмером в нём тесновато. Даже теперь, когда вместо неопрятной кучи камыша, брошенной поверх торопливо уложенных палок, лежат плотные камышовые циновки, раскатанные на настиле из старательно пригнанных кое-где поструганных или выровненных гранитным рашпилем жердей. Почти пол, хотя и щелястый.
Ночевать в решётчатом убежище желающих нет — ночью прохладно, да и комарики жучат. А под прикрытием сплошной коры приходится укладываться поперёк, причём места на рыло остаётся сантиметров по сорок ширины. Но так теплее. Тем более что у самого лаза в «беседку» горит костёр — над ним даже пристроена крыша. И над укладкой коротко наломанного хвороста прилажен хиленький навес. Сегдня Шак очень настойчиво просился с людьми, и Веник согласился впустить это создание. Не в балаган, конечно, только на дрова.
Не зря он это сделал — уже в сумерках наползла с запада грозовая туча, порывы ветра проверили постройку на прочность, засверкали молнии и полился дождь.
— Мокрая псина смердит куда забористей, — философски отметил этот факт Саня, ощупывая, все ли инструменты он прибрал — в головах оставили для них немного пространства, в то время как со стороны ног сами жильцы переползали с места на место.
Некоторое время поглядывали вверх, туда, где были подвешены на просушку палки из орешника, но нигде не протекло.
