Толстая мохнатая кожа очищалась от подкожного жира, кровеносных сосудов, нервов и прочего. Куски сала помещали в огромные кожаные котелки и растапливали над огнем, после чего жир сливали в кишки и завязывали в виде колбас. Шкуру вместе с шерстью разрезали на приемлемые части и, туго свернув в ролики, крепко замораживали, чтобы донести до пещеры. Позже, зимой, ее очистят и выделают. Около лагеря гордо торчали отломанные бивни. Их тоже собирались тащить с собой.
Пока женщины трудились, мужчины охотились на мелкое зверье или охраняли сушеное мясо. Переместившись ближе к воде, они привлекли хищников, падких на чужую добычу. Одна огромная пятнистая гиена повадилась таскать у них мясо по нескольку раз на день, и охотники, как ни старались, не могли ее подстрелить. Это стало раздражать всех.
Эбра с Огой уже заканчивали резать мясо на ломтики для сушки. Ука с Оврой разливали жир в кишки, которые Эйла прежде выполоскала в ледяном ручье. Мужчины стояли возле бивней и размышляли, стоит ли им подбить из пращи тушканчика или нет.
Брак сидел возле матери и Эбры и играл в камешки. Вскоре ему это наскучило, никто из женщин не заметил, как он отправился на поиски приключений. Зато глаз на него нацелил кое-кто другой.
Душераздирающий визг ребенка заставил всех обернуться.
– Мой малыш! – закричала Ога. – Гиена схватила моего мальчика!
Мерзкая хищница, не разборчивая в выборе и не брезгующая мертвечиной, схватив ребенка зубами за руку, волоком тащила его за собой.
– Брак! Брак! – Бруд кинулся вдогонку, а за ним все остальные мужчины. Он вытащил пращу – копье было слишком далеко, – зарядил ее камнем и выстрелил. – О нет! – в отчаянии закричал он, промахнувшись. – Брак! Брак!
Вдруг с другой стороны послышались два последовательных удара: «твэк, твэк». Оба камня угодили в голову гиены, и та рухнула на землю.
От удивления Бруд остолбенел и, повернувшись, увидел бегущую к мальчику Эйлу. В руках у нее была праща и два камня наготове. Это она убила гиену. Она столь долго изучала повадки зверей, училась на них охотиться, что для нее это стало естественным. Услышав визг Брака, она, не думая о последствиях, схватила пращу, быстро отыскала два камня и выстрелила. Главным для нее было остановить гиену.
Только после того, как она, подбежав к мальчику, высвободила из пасти его руку и обернулась, до нее дошел весь ужас случившегося. Она выдала себя с головой. Все узнали, что она владеет пращой. Ее прошиб холодный пот. «Что со мной будет?» – впервые испугалась она.
С ребенком на руках Эйла побрела к лагерю, стараясь не встречаться взглядом с глазеющими на нее соплеменниками. Первой оправилась от потрясения Ога и побежала к ней навстречу, протягивая руки, чтобы принять мальчика. Вернувшись в лагерь, Эйла принялась осматривать руку Брака, по-прежнему не поднимая на остальных глаз. Рука и плечо мальчика были сильно повреждены, и плечевая кость сломана.
Она еще никогда не вправляла кости, но видела, как это делала Иза. К тому же целительница на всякий случай обучала ее этому, полагая, что такое может случиться с охотником. Но кто мог подумать, что пострадает ребенок? Поворошив поленья в костре, Эйла достала сумку с целебными травами и принялась кипятить воду.
Мужчины никак не могли оправиться от изумления и поверить в то, чему только что стали свидетелями. Первый раз в жизни Бруд был благодарен Эйле. Он понял лишь то, что сына его женщины вырвали из рук внезапной страшной смерти, и дальше этого его мысли не шли. Однако Бран углядел в этом деле и другое.
Вождь сразу понял, что ему предстоит принимать невероятное решение. По традиции клана, ставшей законом, всякую женщину, взявшую в руки оружие, следовало предать смерти. Никаких оговорок, ссылок на особые обстоятельства не было. Обычай был очень древним и не подлежал сомнению, но к нему не обращались уже на протяжении многих поколений. В связи с ним рассказывали легенды о том, что женщины общались с миром духов, прежде чем это право отобрали у них мужчины.
Этот обычай закреплял различия между мужчинами и женщинами клана. Ни одна женщина, обладавшая несвойственными ее полу наклонностями охотиться, не оставлялась в живых. Таким образом, в течение веков мужские черты в женщинах были истреблены в корне. И поскольку женщины начисто лишились способности защитить себя, это сказалось на выживаемости расы. Но таковы были законы клана и пути его развития, а Эйла теперь числилась его членом.
Бран любил сына женщины Бруда. Никто так умиротворяюще не действовал на вождя, как Брак. Малыш дергал его за бороду, тыкал любопытными пальчиками в глаза, и Бран все ему позволял. Какую гордость испытывал вождь, когда мальчик мирно засыпал у него на руках! Неизвестно, остался бы ребенок жив, если бы не Эйла. Как мог Бран предать смерти девочку, которая спасла Брака от смерти? Но спасла она его с помощью оружия и должна была умереть.
