Охотники настигли ее в мгновение ока. Бруд достал острый, заточенный самим Друком нож и, полоснув им по левой задней ноге, перерезал животному сухожилия. Воздух сотряс страшный крик. Теперь мамонтиха не могла никуда двинуться. Гув, следуя примеру Бруда, треснул ее молотом по правой ноге. Она упала на колени.
Из-за валуна выскочил Краг и вонзил копье прямо в пасть мечущегося в агонии зверя. Инстинктивно защищаясь, тот изрыгнул на безоружного охотника поток крови. В этот момент подоспели и остальные. Бран, Грод и Друк окружили умирающего гиганта со всех сторон и воткнули копья почти одновременно. Бран проткнул ему глаз. Самка мамонта издала последний крик и рухнула наземь.
Осознание случившегося к охотникам пришло не сразу. В неожиданно наступившей тишине шестеро мужчин перекинулись взглядами. От радостного волнения их сердца забились быстрее прежнего, и все разом разразились победным криком. Они сделали это! Они убили огромного мамонта!
Шестеро мужчин, довольно слабые создания природы в сравнении с четвероногими хищниками, применив сноровку и смекалку, убили гигантского мамонта. Каким бы сильным, быстрым или хитрым ни был зверь, он был не способен на такой подвиг. Бруд прыгнул на спину лежащего животного, а за ним Бран. Вождь горячо похлопал молодого охотника по плечу, после чего вытащил свое окровавленное копье и высоко поднял его вверх. Четверо остальных присоединились к ним и заплясали от радости на спине поверженного зверя.
«Ни один человек не ранен, – рассуждал Бран, обходя зверя по кругу, – даже ни одной царапины. Это большая удача. Должно быть, тотемы нами довольны».
– Нам надо отблагодарить духов, – объявил он мужчинам. – Когда мы вернемся в пещеру, Мог-ур проведет особую церемонию. А сейчас мы возьмем внутренности – каждый получит по куску – и столько же принесем Зугу, Дорву и Мог-уру. Остальное причитается духу Мамонта, так сказал мне Мог-ур. Мы захороним это здесь вместе с неродившимся детенышем. Мог-ур также велел не прикасаться к мозгу – в нем еще обитает дух. Кто первым нанес удар? Бруд или Гув?
– Бруд, – ответил Гув.
– Тогда тебе, Бруд, первый кусок, хотя успех охоты принадлежит всем.
Бруда с Гувом послали за женщинами. Одним титаническим усилием задача мужчин была выполнена. Теперь наступал черед женщин. На них ложилась утомительная работа по разделке и заготовке мяса. Женщины вытащили из утробы животного почти сформировавшегося мамонтенка. Шкуру же пришлось сдирать с помощью мужчин – она была слишком велика, и справиться с ней можно было лишь общими усилиями. Некоторые части туши отрезались, чтобы позже положить их на хранение в каменные ниши пещеры. Все остальное оградили кольцом костров – с одной стороны, чтобы не заморозилось, а с другой – чтобы оно не стало легкой добычей какого-нибудь хитрого зверя.
Отведав наконец свежего мяса, они, уставшие, но счастливые, вскоре погрузились в сон. Наутро, пока мужчины возобновляли в памяти волнующие минуты прошедшей охоты и восхищались доблестью друг друга, женщины трудились не покладая рук. Неподалеку находился ручей, и, разрубив тушу на приемлемые части, они перебрались поближе к воде, оставив на съедение хищникам в основном то, что нельзя было отодрать от костей.
Все части мамонта находили применение в клане. Из грубой шкуры мастерили добротные башмаки, которые носились лучше и дольше других, а также горшки и ремни. Ее растягивали на распорках, сооружая укрытия, и помещали у входа в пещеру. Мягкий подшерсток использовался вместо подушек, постелей и даже в качестве впитывающего материала для младенцев. Из длинной шерсти плели веревки. Пузыри, желудок и кишки превращались в емкости для хранения воды, суповые горшки и прочую хозяйственную утварь, а порой даже служили непромокаемой одеждой.
Особой ценностью обладал мамонтовый жир. Люди нуждались в нем как в источнике силы, поскольку мясо оленей, лошадей, зубров, бизонов, кроликов и птиц, которыми клан обычно питался, было его почти что лишено. Помимо того, жир служил топливом для каменных ламп, слегка согревавших и освещавших жилище, пропиткой для одежды, основой для всякого рода мазей. Жир помогал поджечь сырое дерево, на нем можно было в случае надобности приготовить пищу. Где только его не применяли!
Каждый день женщины смотрели на небо. При ясной погоде мясо на ветру высыхало за семь дней. В таком случае к копчению не прибегали: было достаточно холодно и оно не успевало испортиться. К тому же в этой местности не так-то просто было отыскать сухостой для костра. В случае дождя или мокрого снега заготовка мяса продолжалась бы втрое дольше. Поэтому все надеялись на сухую ясную и холодную погоду. Только после того, как гора тонко нарезанного мяса до конца высыхала, можно было трогаться в путь.
