– А папа скоро вернется? – в который раз за сегодня спросил он Юну.
– Как только закончат со своими делами, сразу же вернутся… Потерпи. Прошло только два дня, – привычно ответила ему занятая своими делами Юна.
Алик тяжело вздохнул, отвернулся к окну. Сейчас он как никогда походил на самого обычного ребенка. Даже не поверишь, что совсем недавно ему пришлось такое пережить.
Но спустя какое-то время он снова жалобно попросил:
– Сестренка! Поиграй со мной… мне скучно! – и скорчил самое жалостливое личико.
Микки была бы и рада, но наставница нагрузила ее таким количеством рабочего материала, что у нее просто не было времени на это.
– Не отвлекай сестру, – строго произнесла Юна, оторвавшись от своих дел. Ее грозный вид должен был его напугать, но вместо этого он снова обиженно протянул:
– Мне скучно!
– Так может быть, займешься чем-нибудь? – предложила ему Хранительница.
Мальчик на секунду задумался.
– Не хочу, – надувшись, отвернулся он в сторону.
Юна вздохнула. Несмотря на свой довольно почтенный возраст, с детьми она обращаться не умела, так как своих никогда не имела.
– Знаешь, в комнате твоего папы где-то хранились его любимые детские игрушки, – неожиданно поделилась она своим давними воспоминаниями. – Они и сейчас должны там быть.
Мальчик проявил интерес, отвернулся от окна.
«Как легко, оказывается, отвлечь его от обиды!» – с улыбкой подумала Хранительница.
– И что это? – у него даже глаза засверкали от возбуждения.
– Бронзовые фигурки рыцарей.
Вот теперь ее ответ попал в цель: ну какой мальчишка откажется поиграть в солдатиков!
– Подожди немного, вместе поищем, – предложила Юна. Но разве готов мальчик терпеть столько времени, когда заветные солдатики так близко!
– Я сам поищу! – Алик буквально выскочил из комнаты.
– Он там сейчас всю комнату перевернет вверх дном, – заметила его сестра.
– Потом все приберу, – отмахнулась Юна. – К тому же рыцари там на полке за дверками стоят, их трудно не заметить. А ничего опасного Дан у себя в комнате никогда не хранил… – Она вздохнула, глянула на девушку: – Прервись, тебе тоже следует отдохнуть. С утра уже сидишь… Можешь тоже сходить с ним поиграть.
Микки с радостью отложила книгу. Она действительно уже порядком устала. Но уходить из комнаты не стала.
– Когда они вернутся? – осторожно спросила девушка, имея ввиду Лури и Дана. – Мне обязательно надо будет выйти в город?
– Я понимаю, тебе страшно. – Юна протянула ладонь, но так и не коснулась плеча девушки. – Но и Дан прав: вы не можете провести здесь остаток своей жизни.
– Я знаю, – опустила взгляд Микки. – Но мне все равно страшно.
– Ты будешь не одна, – успокоила ее Юна. – С тобой будет Лури. Дан сказал, что этому парню можно доверять и он не даст тебя в обиду.
Микки снова вздохнула.
– Он такой грустный… – тихо сказала она.
– Кто? – удивленно глянула на нее Юна.
– Лури… Он выглядит таким грустным! – повторила девушка, вызвав искреннее недоумение Хранительницы. Уж кто-кто, а Лури не показался Юне грустным.
– У него на сердце какая-то боль… – продолжила Микки. – Когда я гляжу на него, я чувствую ее.
Вот теперь Юна была поражена.
– Ты чувствуешь его боль, когда смотришь на него? – осторожно уточнила она еще раз, чтобы быть уверенной, что правильно все расслышала в первый раз.
– Ага…
«А девочка, оказывается, обладает уникальной способностью читать чужие души!.. – поразилась Хранительница. – Уникальная, почти забытая способность, о которой раньше только легенды ходили. Неужели это она самая?.. Нет, не будем пока спешить с выводами», – одернула она себя, но поняла, что девочка требует более пристального внимания.
Постоялый двор на пересечении аж трех дорог. Здесь в любое время суток и в любой сезон всегда хватало желающих отдохнуть с дороги и дать отдохнуть своим тягловым животным, которым обеспечат и кормежку, и уход. Вот и сейчас большой двор был забит всевозможными торговцами со своими товарами, их повозками и сопровождающей их охраной. Но суеты не было. Сразу видно, что хозяин этого места прекрасно умеет справляться со своими обязанностями. Да и люди, работающие на него, ему под стать. Каждый знает, что от него требуется. Каждый занят своим делом.
Большую часть внутреннего убранства двора заняли повозки имперского торговца, который поглядывал на своих конкурентов с заметной долей презрения и высокомерия. Но при этом особо никого не задирал, даже как бы игнорировал присутствие остальных торговцев. Купцы же рангом пониже платили ему тем же, старались с ним и не пересекаться.
Все – и торговцы со своими людьми, и работники постоялого двора – заняты своими делами. И на смуглого парня, сидящего на деревянном чурбачке у стены конюшни, внимания не обращают. Сидит он там себе, и пусть сидит. Никому вроде бы не мешает. Правда, некоторые имперские охранники на него косились – наверное, потому что сидел он или, скорее, полулежал, вытянув ноги вперед, как раз напротив каравана имперского торговца.
