– Сараки… – в который раз задумчиво повторила Юна. – Знала я ее прабабку и бабулю… А с прапрабабкой мы вообще были хорошими подругами. Даже после того, как я стала Хранителем, она постоянно меня навещала. Та еще стервозная дамочка была! – Она улыбнулась явно хорошим воспоминаниям. – А вот уже саму Дину и ее маму я ни разу не видела. Еще при Дининой бабке у рода начались проблемы, и они даже на длительное время исчезли, распродав все свое имущество. Включая и тот особняк, в который вы недавно наведывались. Он тоже короткое время был в их собственности… Ее мать вернулась уже с почти взрослой дочерью, как я слышала. Почему ты вдруг о них вспомнил? – пристально поглядела она на Дана.
– Лури успел познакомиться с нынешней главой клана, Сараки, при довольно интересных обстоятельствах, – признался Дан.
– Наш пострел везде успел, – прокомментировала услышанное Хранительница. – Шустрый мальчик, как я погляжу. Ну, рассказывай, когда и как он успевает такое проделывать? – поторопила она бывшего главу клана.
– Да что тут рассказывать… – поморщился тот. – Случайное стечение обстоятельств… – после чего поведал ей то, что знал сам.
– Действительно, случайность, – заключила Юна. – Но мальчику очень везет. Кстати, ты не говорил, что он обладает медицинскими знаниями, – заметила она с легким осуждением.
– Разве? – удивился драконьер. – Забыл… – лаконично ответил он и вернулся к другой теме. – Меня не было много лет, поэтому я сильно отстал от нынешних реалий. Что ты можешь сказать о клане Сараки?.. Когда-то мы были союзниками и близкими партнерами…
– Были, – подтвердила Юна. – Можно сказать, мы сами нарушили взятые на себя обязательства… Я же сказала, проблемы начались у семьи Сараки еще при ее бабке. Но в те времена проблемы начались и в самом клане драконьеров. Молодые драконьеры восстали против старых традиций клана, требуя перемен. И конечно, получили на это отказ от тогдашнего главы. Это и привело к расколу. В тот момент клану было не до проблем союзников, и в результате произошло то, что произошло. Темные союзники надолго покинули эти земли, а клан все же раскололся. Часть молодых драконьеров покинула его, и с тех пор началась эпоха заката…
– Расскажи мне поподробней о тех временах, – попросил ее Дан. – Я хочу сам во всем разобраться.
– Почему бы и не рассказать! – пожала плечами Юна, садясь напротив него. – Но ты уверен, что стоит ворошить прошлое?
– Не зная прошлого, можно наделать таких же ошибок в будущем, – на полном серьезе заявил драконьер. – Возможно, нам действительно стоит менять традиции, а не цепляться за них, как утопающие за корягу. Так что рассказывай…
– Сестра, – с ходу начал отчитывать ее Ишима, – твое безрассудство уже переходит все допустимые границы! Разве я не предупреждал тебя, что в окрестностях Драгоса в последнее время неспокойно? А вместо того чтобы прислушаться ко мне и позаботиться о своей безопасности, ты делаешь все наоборот! Я понимаю, что ты считаешься одной из сильнейших в клане, но все же нельзя быть настолько безрассудной!
На самом деле они не были родственниками. Рыжий, как яркое солнышко, Ишима был приемным воспитанником матери Дины. Они выросли вместе под ее опекой и поэтому привыкли с детства считать друг друга братом и сестрой. Их случай можно было назвать одним из тех редких, когда не кровные родственники ближе, чем родные.
У Ишимы была одна особенность: глаза с черными зрачками на сером фоне. Ведь он был из расы дейсов, самой таинственной и малоизученной. Чтобы скрыть эту особенность своей внешности, он обычно носил очки или маску, и немногие могли видеть его глаза так, как сестра.
– Фу, – скривилась Дина, – мы с тобой не виделись почти полгода, а ты, вместо того чтобы обрадоваться нашему с тобой воссоединению, все такой же занудный.
– Сама дура! – проворчал он. – Шипастая и лицемерная. Не зря же тебя называют Темной Розой.
– Насколько я помню, – фыркнула темная, – кроме тебя, меня так больше никто и не называет… Ты сегодня вообще обедал? – вдруг резко сменила тему и жестом указала на накрытый стол. – Так, может, составишь мне компанию?
При виде всех этих блюд на столе он вспомнил не только о том, что не обедал, но и о том, что и не завтракал.
– Боже, брат! – увидев такую реакцию на накрытый стол, осуждающе отчитала его Дина. – Как можно столько работать, не думая о себе? Пора уже тебе завести себе девушку…
– Теперь уже я плохой? – заметил он, присаживаясь за стол.
– Поешь, потом поговорим, – сказала Дина.
Разговаривать во время еды она считала невежливым и недопустимым. Также она никогда не начинала серьезные разговоры и до еды, тем более видя, что ее собеседник явно голоден.
– Я сыт! – заявил Ишима спустя двадцать минут, намекая на то, что готов к разговору. Но снова натолкнулся на ее осуждающий взгляд. В отличие от него, Дина всегда ела медленно, с расстановкой, соблюдая некие ритуалы за столом.
Только еще через двадцать минут, отложив салфетку, которой вытерла губы, она заявила:
