— Ты вот о чем. Да все просто. Никаких более Древних не было. А те, кого мы сейчас называем Древними, добывали металлы в земле. Сейчас можно найти места, где они их добывали. Добывали, добывали, да все и добыли. Нам остались только их металл. Может оно и к лучшему, мы вряд ли смогли бы получить сталь такого качества, какую имеем от них.
— Честно говоря, Древние здорово нам нагадили, если хочешь знать. Ничего не оставили из минералов, все выгребли и особенно топливо, нам только дрова остались.
— А какое топливо еще бывает? — удивился Олаф.
— В том и дело, что бывает, вернее бывало. О том и древнее знание говорило, и находили в выработках древних остатки черных камней, которые горят. И жидкости горящие были и даже газ. Но сейчас эти камни настолько редкие, что бессмысленно даже начинать их применять в качестве топлива, На всю древнюю шахту не более телеги насобирать можно, а то и рюкзак не наберешь. Только на музей минералов в Университете и хватило.
— Давно уже известно и как двигатели повозок сделать или кораблей, да топлива нет к ним, все сожгли Древние. Они наверное и магию-то придумали после того как выгребли все из земли. Сейчас вот все бьются над тем как восстановить секреты их двигателей, тех, что на магии работают, да что-то не очень получается пока.
— Тоже Древнее знание, эти двигатели объяснило?
— Оно конечно, Древние настолько нас опережали, что долго еще все открытия и изобретения будут лишь повторением их открытий и изобретений. Тут уж ничего не поделаешь. Хорошо хоть нам их магия осталась, которую, если честно, толком никто не понимает, просто пользуемся и все.
— Олаф, да ты спишь уже. Я тогда тоже лягу, палатку лень ставить, да и ночь теплая.
Утром встали поздно. Разбудила всех конечно Илика. Граф, старался не встречается глазами с Олафом и Питером. Но после завтрака, немного смущаясь, все же скал Олафу.
— Вы больше не ложитесь на землю, я там еще палатку прихватил в моей седельной сумке она.
— Ну да, и каждый из нас по палатке. Ох и предусмотрительные мы. Прямо стратеги! — хмыкнул Олаф.
— Мальчики! — звонко крикнула Илика, возвращаясь с Кисом от озера. — А чего мы в одной палатке теснимся? Вот хорошо, что я догадалась захватить с собой еще одну, а то так и спали бы в тесноте.
— Вы чего? — Недоуменно спросила она, глядя на хохочущих во весь голос мужчин.
Отклонение от вычисленного места измерения поля примерно в один переход, не имело принципиального значения, для измерения тех величин, ради которых и была затеяна экспедиция. Поэтому Питер просто поставил точку контрольного измерения на карте, как раз в том месте, где Олаф отдавал товар своему компаньону.
Конечно, ничего интересного измерения не показали. Это стало понятно уже по пути.
Путники немного отдохнули и двинулись в обратный путь, но по другой дороге, глухой, но более живописной из-за близости гор. Для Олафа пришлось купить лошадь, потому что свою повозку с товаром и лошадьми он отдал компаньону. Ван Дрик настоял на том, чтобы Олаф принял от него прекрасного коня не только на обратный путь, а и навсегда в подарок. На радостях он готов был всех завалить подарками. Так Питеру был обещан самый лучший Гиномий лук, как только вернутся в Столицу, потому что в «этой дыре», как охарактеризовал городок Ван Дрик, о таких луках и не слыхивали, а дарить какой попало, такому стрелку как Питер, просто неприлично.
Когда их весьма колоритная компания вошла в деревенский трактир, то вызвала в нем небольшой переполох. Деревня от тракта в стороне и к виду столичных путешественников там не привыкли. Трактирщик, конечно, засуетился и расстарался как мог с обедом. К его удивлению, никто из мужчин на выпивку не позарился. Казалось бы, один в гвардейской форме, другой настолько угрожающего вид и габаритов, что напугал трактирную служанку. Как не пить таким, а поди ж ты.
Но желания гостей закон, и хотя трактирщик потерял на вине немного, платил тот, что гвардеец щедро и даже дал несколько серебряных монет девушке, которая им прислуживала — «На подарок к свадьбе».
Ну и окончательно всех в зале сразила огромная рысь, которая вошла с новыми гостями. Вела себя кошка очень прилично. Смирно сидела в ногах у своих хозяев и аккуратно кушала из специальной чашки, которую поставила перед ее мордой, насмерть перепуганная трактирная служанка.
— Что у вас тут в деревне случилось? Когда шли по деревне, в трех домах слышали то ли плач, то ли причитания — спросил Олаф трактирщика.
— Да, веселого мало — ответил тот, присаживаясь за их стол. — Если господа желают, я могу поделиться нашими грустными новостями.
