Зрители помнят Юджина лишь как высокого худощавого парня, появляющегося с Вито в одной из визуальных комических сцен[355]. И вдруг он оказывается в центре действия, отчаянно пытаясь убедить Тони и своих кураторов из ФБР отпустить его вместе с семьей во Флориду, чтобы как-то вытащить сына из наркотической зависимости. И от нас ожидают, что мы в течение часа будем беспокоиться о его надеждах и мечтах?
Удивительно, но этот прием работает, потому что
Прошлое постоянно настигает Тони. У Джуниора деменция, и он убежден, что Маленький Пусси Маланга (человек, виновный во вражде Тони и Джуниора в пилотном выпуске; момент, когда Тони устраивает заговор, чтобы не дать Джуниору убить Маленького Пусси в «Везувии») вернулся и жаждет мести. Когда в финальной сцене он принимает Тони за Малангу, то кажется, будто болезнь Альцгеймера дает Джуниору шанс переписать историю, уничтожив одним выстрелом и Малангу, и племянника.
Еще до выстрела Джуниора явно следовало отправить в «Грин Гров», но Тони, потрясенный тем, что случилось, когда он отправил туда Ливию, не хочет даже обсуждать эту тему. Говоря о «сообществе пенсионеров», он возражает Мелфи и выступает против попыток сестры перевести туда Джуниора. Отказ стал причиной того, что его ранили в первом сезоне, и сейчас, запустив последовательность событий, он снова получает пулю. Это настольно иронично, что даже Эй Джей, возможно, сумел бы это понять.
Тони занимает центральное место в повествовании, а это значит, что он каким-то образом защищен от трагических поворотов назло сценическому мастерству Ван Паттена и Уинтер. Однако такое насилие в начале сезона — верный признак, что конец уже близок.
Кармела во сне говорит:
— Я волнуюсь, Эд.
Призрак Адрианы успокаивает ее:
— Все волнуются.
— Нет, — настаивает Кармела, — Я
И у нее есть на то причины.
Сценарист: Дэвид Чейз
Режиссер: Дэвид Наттер
Снова сделав зигзаг там, где зрители ожидают резких поворотов сюжета, Дэвид Чейз упорно следует линии замены раненого Тони… другим Тони? Он не босс Джерси, а продавец точной оптики, который говорит с привычным акцентом Джеймса Гандольфини. У него есть жена, но это не Кармела (по крайней мере она не говорит голосом Эди Фалько, когда мы слышим ее по телефону) и двое детей. И когда во время командировки в Коста-Меса, Калифорния, у него возникает возможность переспать с продавцом-коллегой, он теряет самообладание и заявляет: «Сегодня вечером я мог бы быть другим парнем и отделаться от всего и вся. Но нет, я все испортил».
И снова мы оказываемся в королевстве двух Тони. На самом деле, трех: нашего героя, который находится при смерти в реанимации; продавца оптики, у которого такое же имя; и Кевина Финнерти, продавца отопительных систем, который явно внешне похож на двух Тони и случайно поменялся чемоданчиками и личностями со вторым Тони.
Известный нам Тони появляется на одиннадцатой минуте эпизода; он вырывает дыхательные трубки и повторяет слова Тони-продавца о том, что он не знает, кто он и куда идет[356]. Одиннадцать минут для телевизионной истории — это целая вечность, особенно после крутого поворота сюжета; и легко представить, что зрители, которые любят «меньше трепа, больше драк», ворчат: «Ну, опять эти сновидения…»
А что, если это не сон? А что, если это чистилище?
А пока что Тони застрял в округе Ориндж [в Оранжевом графстве —
