Клан Сопрано полностью

Д: Ну, это дало нам совершенно другой взгляд на Тони и целый ряд историй, которых иначе у нас никогда бы не было. Самое лучшее, что получилось, — это два сериала об альтернативной вселенной. [Смеется.] Это не сон. Мне кажется, можно, правда, говорить об альтернативной вселенной… Я очень гордился этими двумя эпизодами. Они также дали нам много о Джуниоре, что мне всегда нравилось.

Ситуация возникла, потому что наш друг и режиссер Джон Паттерсон заболел раком и умер. Он говорил мне и Дэнис, или это его дочь нам говорила, что, когда его привезли в госпиталь Седарс-Синай, он как раз произносил фразы из сериала: «Где я? Кто я? Куда я иду?» Вот так возникла идея.

А: Если внимательно посмотреть, это иной вариант фразы: «Ах ты бедненький».

Д: Да. Но я воспринимаю ее как очень вдохновляющие, поддерживающие слова, не сколько как «ах ты бедненький», сколько как факт, что есть некая сила, которая ведет меня по небу. На территории у нашего дома во Франции, где я читал эту книгу, была скала футов 200 (61 м) над водой. Что-то вроде вершины горы, и там всегда приятный ветерок дул. Такое место на природе, как в лесу. Сочетание этих двух вещей было очень важным для меня.

А: Сюжетную линию Тони, получившего ранение и выздоровевшего, вы соединяете со свадьбой Аллегры Сакримони, что, возможно, напоминает «Крестного отца» более других эпизодов.

Д: Обычно мы снимаем похороны, а сейчас пришло время свадьбы. Мне было интересно, как Джонни ломается и плачет. Мне нравится этот персонаж, и я считаю, что Винс отлично его сыграл. И этот образ власти, который он пытается сохранить, потратив все деньги на свадьбу. Тони назвал это «полскалы».

А: Когда сломленный Джонни Сэк начинает плакать, — это, по сути, его конец как босса Нью-Йорка. Вам было нужно вывести его таким образом, потому что они с Тони все же немного ладили, а должна была случиться война с Нью-Йорком, или вы просто почувствовали, что характер себя исчерпал?

Д: Характер себя исчерпал. Я подумал, что Тони будет труднее наладить теплые отношения с Филом.

А: До того, как Джуниор выстрелил в Тони, основой премьеры была короткая история Юджина Понтекорво, которая привлекла внимание к Роберту Фунаро. Он мелькал в сериале, начиная с третьего сезона, но ничего особенного с ним не происходило. И вот вы строите премьеру предпоследнего сезона вокруг этого парня.

Д: Мне это просто показалось естественным. Он хороший актер, Бобби [Фунаро].

М: Юджин с женой получают наследство и шанс поехать во Флориду. Он спрашивает по сути: «Могу я уйти?» Может ли гангстер задавать такие вопросы? Разве он не знает, что ответом будет «нет»? Или он просто идет ва-банк?

Д: Я так не думаю. Я слышал о людях, которые удались от дел, вышли в отставку.

М: Потом у вас есть Вито, воплощающий более тщательно разработанную идею о человеке, который понял, что его не устраивает его жизнь и хочет порвать с ней.

А: История Вито в Дартфорде на самом деле начинается в «Неопознанных черных мужчинах», где мы узнаем, что Вито — гей. Это была идея Джо Ганнасколи. Часто ли актеры подбрасывают вам истории?

Д: Никогда.

А: Это был единственный раз?

Д: Может, не единственный, но такое очень редко бывало. Я прочитал… возможно, в «Стар-Леджер» о гангстере, который потенциально или вероятно был геем, что-то вроде того, и меня просто заинтересовало, почему у них проблемы с такой ориентацией. А еще я часто думал, что в этой культуре есть что-то очень женское. Парни весь день около еды, играют в карты, сплетничают, как пятнадцатилетние девчонки. Мне часто казалось, что это очень интересный аспект, и мне было интересно, что под ним скрывается. И, когда Джо пришел с этим, я подумал: «Давайте исследуем».

А: Это совершенно не похоже на то, что было в сериале раньше. Как история Вито приобрела очертания, и как на нее отреагировали сценаристы, актеры, все?

Д: Ну, я помню, что Тони Сирико не был от нее без ума. [Смеется.]

М: То есть он на самом деле не играл страдания в тех сценах, где он жалуется на Вито?

Д: Не совсем, нет. Это трудный вопрос, потому что, как я это понимаю, было определенное напряжение на съемочной площадке, и определенных людей любили больше, чем остальных. Не думаю, что этот поворот сюжета увеличил популярность Джо Ганнасколи на съемочной площадке, может быть, еще и поэтому он пришел к нам с такой историей.

М: Итак, было недовольство, что его сдернули со скамейки и дали ему что-то делать?

Д: Да, думаю, ему пришлось с этим изрядно повозиться.

А: Возникла сильная негативная реакция на сюжетную линию в Дартфорде. Может быть, зрителей «Клана Сопрано» не интересовала такая история, как бы вы им ее ни рассказывали?

Д: Думаю, что они просто не считали Вито привлекательным персонажем. Они говорили что-то вроде: «Кому интересен этот парень?» Если мы бы проделали это с Поли или Сильвио, то вся история, вероятно, стала бы иной.

М: О, Боже, если бы Поли понял, что он гей, то Тони Сирико получил бы «Эмми»! [Смеется.]

Д: Он бы, наверное, ушел из сериала!

М: «У меня странные чувства».