Когда вечером Анаид вернулась в их комнату, Клаудия не спала, притворяясь, что читает, у нее был очень встревоженный вид.
— Следующей будешь посвящена ты, — извиняющимся тоном сказала ей Валерия. — Обещаю.
С этими словами она поцеловала дочь, пожелала девочкам спокойной ночи и вышла из спальни.
Клаудия не проронила ни слова. Она знала: мать переживает из-за того, что пришлось посвятить чужую девочку раньше собственной дочери, — и теперьсвоим молчанием сыпала ей соль на рану.
Как только за Валерией закрылась дверь, Клаудия вскочила с кровати, оделась и, не обращая внимания на Анаид, стала краситься. При этом она дрожала как в лихорадке.
— Опять убегаешь?
— Нет, прихорашиваюсь, чтобы тебе не было противно спать со мной в одной комнате.
Анаид хотела промолчать, но не удержалась:
— Зря ты так со своей матерью.
— Не твое дело!
Но Анаид не унималась. Она еще не успокоилась после церемонии посвящения и была не в силах уснуть.
— Куда ты собралась?
— На день рождения к одному человеку.
Анаид почувствовала укол зависти — Клаудию приглашают на дни рождения, а ее нет!
— А почему ты идешь туда тайком? — поинтересовалась Анаид.
— Думаешь, мама меня отпустит? — криво усмехнулась Клаудия, на мгновение оторвавшись от зеркала.
— Разве нет?
— Нет. И все из-за тебя!
— При чем тут я?
— Все началось с того, что пропала твоя мать и вы заявились сюда.
— А это-то как связано?
— Как это — как связано?! Своими историями вы так перепугали наших омниор, что они теперь и сами из дома носа не кажут, и детей своих держат под замком.
— Но ведь я ничего не придумала! — возмутилась Анаид. — Мама действительно пропала.
— Наверняка сбежала с мужчиной…
Вскочив с кровати, Анаид влепила Клаудии пощечину. Та замерла с разинутым ртом, не зная, смеяться или плакать. Внезапно ее затрясло с такой силой, что у нее застучали зубы.
Анаид тут же раскаялась в том, что распустила руки.
— Что с тобой?
— Не подходи ко мне! — завизжала Клаудия, хватая дрожащими руками лежавший на стуле свитер. Натянув его поверх кофточки, она перестала дрожать.
— Это же мой свитер! — удивленно воскликнула Анаид.
— Тебе что, жалко? Мне холодно. Дай поносить!
— Откуда он у тебя?
— Нашла на твоей кровати.
— Но ведь я его с собой не брала!
— Да? И как же он тут появился? Сам прилетел?
Анаид ничего не понимала. Она была уверена, что оставила свитер в шкафу у себя дома, в Урте, потому что он показался ей слишком теплым для Сицилии.
Укладывая волосы пенкой, Клаудия часто поддергивала рукава свитера и почесывала руки.
— Пожалуйста, отдай свитер! — сама не понимая почему, попросила ее Анаид.
— Извини, уже не могу. Испорчу себе прическу.
Схватив сумку, Клаудия проворно выбралась в окно.
Уже переодевшаяся в пижаму Анаид беспомощно смотрела ей вслед. Но не прошло и нескольких секунд, как она сбросила пижаму, натянула джинсы, надела рубашку с короткими рукавами и, стараясь не шуметь, вылезла вслед за Клаудией в окно.
Гася перед уходом в спальне свет, Анаид краем глаза заметила какие-то зеленые огоньки и почувствовала странное тепло, но так торопилась, что не придала этому особого значения.
Несмотря на высокие каблуки босоножек, Клаудия бежала сломя голову. Анаид неслась за ней между топорщившихся цветущими глициниями изгородей вокруг уютных домиков, что примостились у самого пляжа.
Музыка и смех становились все громче и громче. Наконец в саду, увитом гирляндами разноцветных фонариков, Анаид увидела то, что вновь наполнило ее горечью.
