— Мы поняли, кто ты, но у нас нет доказательств твоей преданности. Ты докажешь ее, уничтожив Анаид и Крисельду!
— Почему именно их? — нахмурилась Селена.
— Они сами придут к тебе. Им поручено убить тебя.
— Неправда! — вздрогнув, воскликнула Селена.
— Правда. Если ты не сделаешь этого, они уничтожат тебя. Покончив с родом Цинулис, ты станешь одинокой волчицей. Одинокой и беспощадной!
Некоторое время Селена гладила Жезл молча. Потом взмахнула им над головой, подышала на блестящую поверхность и протерла ее рукавом своего легкого платья.
— Какой он красивый! — улыбнувшись, пробормотала она.
— Действительно, красивый… Дай его мне!
— Нет! — прижав Жезл к груди, воскликнула Селена.
— Не заставляй меня душить тебя, как ларву! — Прорычала Графиня.
Но Селена уже выбегала из грота с Жезлом в руке.
— Я вам не ларва! Я — Избранница! — крикнула она и скрылась в лесу.
Лукреция прощала Анаид ее прогулы. Девочка старательно училась, относясь к старой колдунье с подчеркнутым уважением и не уставала благодарить ее. Лукреция же иногда давала Анаид перевести дух и ненадолго вспомнить радости жизни, на которые молодежь имеет полное право. Радостный смех и веселое щебетание молодых девочек напомнили старухе о вещах, которые за сто один год жизни она почти позабыла, и Лукреция радовалась тому, что Анаид с Клаудией подружились.
За долгие дни болезни Клаудии они с Анаид стали неразлучны. Рядом с дочерью предводительницы Клана Дельфина Анаид расцвела и похорошела, совсем не походя на заморыша, с трудом добравшегося до Сицилии с тетей Крисельдой.
Теперь Анаид и Клаудия делились секретами, лакомствами, жевательной резинкой и проводили время в болтовне далеко за полночь. Лукреция же понимала, что хорошая подруга это именно то, что нужно молодой одинокой колдунье.
Впрочем, на последнее занятие по алхимии Анаид явилась грустная и понурая. Лукреция не придала этому значения. Она знала, какими неуравновешенными бывают подростки, а Анаид ждали суровые испытания, и девочка это предчувствовала.
«Неудивительно, что она чувствует себя неуверенно и сомневается в собственных силах!» — Лукреция решила ни о чем не расспрашивать Анаид и дать ей возможность успокоиться.
Конечно, посвященная колдунья может рассчитывать на поддержку своего клана и на сочувствие других кланов и племен, но при этом ей следует уметь переносить самые трудные моменты своей жизни и одиночестве!
В глубоком гроте Лукреция уселась перед своей молодой ученицей. Еще немного — и старая колдунья закончит свой последний, самый важный урок. Исполнив свой долг, она обретет вечный покой…
Передав Анаид блестящее обоюдоострое лезвие атама, Лукреция сказала:
— Ну что ж, Анаид, ты выбрала для своего талисмана прекрасный камень, хотя и не знала тогда всех его тайных свойств. Это камень Луны, а Луна — мерило времени; она повелевает приливами и отливами, выращивает урожай и будоражит кровь. Однако Луна не может усилить наши чары. Свет Луны холоден и обманчив. Огонь же согревает землю. Он жжет, но он питает жизнь, и он — источник знаний. Теперь ты научилась повелевать Огнем, и он тебе подчиняется. Твой атам самый сильный из тех, что выходили когда-либо из рук ведьм Клана Змеи. Он — сплав земной магмы и лунных слез. Люби свой атам. Он — продолжение твоей руки, твоих сил и знаний. Атам и Волшебная палочка — величайшее сокровище каждой омниоры.
Анаид впилась взглядом в сверкающий нож. Она гордилась им. Гордилась тем, что заслужила его. И все-таки девочке было очень грустно.
Шаркающей походкой Лукреция удалилась по Темному коридору, оставив печальную Анаид созерцать бесценный блестящий клинок.
Лукреция научила ее долгому пребыванию в недрах земли. Девочка могла часами молча сидеть в Темноте и думать, но сейчас она решила зажечь светильник, чтобы получше рассмотреть свой атам.
Когда на лезвии ножа заиграл свет, Анаид обнаружила, что в пещере она не одна. Неподалеку стоял Молодой человек в странной тунике. Его лицо было диковинным образом раскрашено, и он с удивлением разглядывал атам в руке девочки.
— Эй! — окликнула его Анаид, уже привыкшая к необычным встречам.
Молодой человек не обратил на ее слова никакого внимания.
— Эй ты, с раскрашенной физиономией!
— Я? Ты говоришь со мной?
— Естественно!
— Я просто несчастное привидение, обречен на вечные скитания!
— Опять привидение, — вздохнула Анаид. Сколько можно… Ну ладно, меня зовут Анаид Цинулис.
— А я — Марк Туллий. Готов бросить к стопам вашей милости свое жалкое искусство.
— Какое еще искусство?
— Искусство комедии.
— Ты актер?
— Да, я комический актер.
— Жаль, что я не встретила тебя раньше. Ты бы меня развлек… Ну и в чем же ты провинился, Марк Туллий?
— Тебе, правда, это интересно?
— Ну, если не хочешь говорить…
— Нет, нет! Хочу! Дело в том, что я забыл свою роль. Мы должны были играть комедию Плавта[16] «Вакхиды».
— Ты что, сгорел со стыда?
— Я убежал в эти пещеры от разъяренных зрителей.
— Тебя догнали?
— Я поскользнулся и упал в пропасть, а зрители меня прокляли.
— Бедный, бедный Марк Туллий!
