Потому что пел сейчас Аллен. Пел про то, как считает звёзды, как собирает по крупицам прошлое и как, возможно, когда-нибудь заплачет.
Неа судорожно вздохнул, будто внезапно понял что-то очевидное, что-то лежащее перед ним на поверхности постоянно, и, закусив губу, кивнул.
— Хорошо.
— Дождешься конца песни и уйдешь, — негромко произнес в ответ Тики, кивая и утешающе хлопая его по плечу. — И давай… — тут он вздохнул, — давай без глупостей, ладно? Сядешь в салон и дождешься нас.
Мужчина судорожно вздохнул — и вдруг, подавшись к Тики, крепко обнял его.
— Ты охрененный друг, слышишь? — горячечно зашептал ему в ухо он. — Спасибо. Спасибоспасибоспасибо. Я не знаю, что… что делал бы без тебя, Тики… — здесь Неа замотал головой и как-то лихорадочно рассмеялся, отстраняясь от него и глядя в ему лицо блестящими от непролитых слез глазами.
Тики криво улыбнулся.
Это еще не все до тебя дошло, Неа…
Когда музыка начала стихать, и голос Аллена пошел на убыль, старший Уолкер взял со стола ключи от машины Тики и поднялся.
— Я… выйду пока не включили свет, да?.. — неловко затоптался на месте он, и Микк коротко кивнул, на секунду ободряюще сжав его руку.
— Все будет в порядке, правда, — тихо и по возможности убедительно произнес он, хотя совершенно не был уверен в этом.
Потому что не представлял, как мог отреагировать на всё это слишком эмоциональный после концерта Аллен.
Хотя… был у него один вариант, самый ужасный, по правде, вариант, но Тики дико не хотел, чтобы именно так всё и вышло. Тики совершенно не хотел, чтобы Малыш отдалялся от него, чтобы он леденел и закрывался, чтобы больше не позволял себе расслабленно и наивно забираться ему под руку, краснеть от осознания происходящего и ревновать к самому себе же.
Аллен нашёл его через пять минут, неописуемо счастливый и живой, с румянцем на щеках, запыхавшийся, взволнованный и невероятно желанный в этой своей встревоженности.
— Тики! — обрадованно воскликнул он, подбегая к нему. — Я думал, что ты не пришёл… — озадаченно пробормотал юноша, неловко пожав плечами, и Микк, хитро усмехнувшись, легко потрепал его по голове.
— Ну вот, стоило мне просто за другой столик, значит, сесть, как ты…
— Нет-нет! — сконфуженно перебил его Аллен, взмахнув ладонями, закутанными в эти потрясающие ажурные перчатки, которые так и хотелось снять, чтобы касаться кожи рук. — Нет, что ты, просто я… ну… — забормотал он, стеснённо перебирая пальцами рыжие пряди.
Тики заставил себя думать о чём-то очень серьёзном и опасном, а не о том, как сильно ему хочется поцеловать эти яркие алые губы.
Например, в машине ждал Неа. И как только Аллен увидит его, то точно уж не позволит даже просто прикоснуться к себе.
Мужчина отстранено дёрнул уголком губ, взглянув на воодушевлённо взирающего на него Малыша, и обречённо вздохнул, всё-таки не сдержавшись и легко поцеловав дёрнувшемуся юноше ладонь.
— Ты был великолепен сегодня. И у меня для тебя сюрприз.
Аллен тут же ошеломленно замер.
— С-юрпри-и-з?.. К-акой?.. И заче-е-м?.. — ладони у Тики он так и вырвал, и мужчина позволил себе еще одну слабую улыбку — и еще один поцелуй руки. Потому что это… все, что он мог позволить себе сейчас в принципе. Да и то — только сейчас.
— Увидишь, он в машине. Так надо, — Малыш все-таки закусил губу, пунцовея щеками, когда Тики во второй раз коснулся губами его затянутой в перчатку ладони (ткань была приятно прохладной и чуть шершавой), и спрятал руки за спину.
Закомплексованный идиот.
— Ммм… Тогда я… я переоденусь сейчас, да? — неловко и смущенно выдохнул он. — Ты же подождешь меня, да?.. Я… я быстро… — Тики легко кивнул и достал из кармана брюк пачку сигарет, за показным спокойствием, однако, ощущая, как внутри у него все колотит.
— Конечно. Я буду на улице.
Руки слегка подрагивали, когда, стоя на улице, он щелкал кнопочкой зажигалки, и поэтому закурить получилось лишь со второго раза.
Ну что ж… Бывает.
Аллен выскочил на порог кафе минут через десять, как и обычно — румяный, окрыленный и смущенно-веселый. И на Тики смотрел будто тот волшебник какой или что-то вроде того.
Хреновый у меня для тебя сюрприз, мой хороший, горько подумал Тики, но я ужасно люблю вас обоих, поэтому… так будет, честно, лучше.
До машины они добрались молча, потому что редиска о чём-то серьёзно раздумывал, а мужчина просто не мог сказать ничего легкомысленного, как обычно это делал.
Уже когда уселись в авто, Аллен всё-таки спросил, смущённо почесав макушку:
— Ну и… тебе правда понравилось?
И столько слепой и искренней надежды было в его голосе, в его серых глазах, что Тики просто не мог как-то соврать ему. Мужчина бросил взгляд в зеркало заднего вида, где отражался напряжённо замерший Неа, и выдохнул, ощущая предательскую морозную дрожь по всему телу.
— Я улыбался как идиот весь концерт, Малыш, — признался он, ловя радостный взгляд Аллена, и продолжил, всеми силами оттягивая момент истины: — И твоя последняя песня, она…
Юноша сконфуженно хохотнул, легкомысленно махнув ладонью, и пожал плечами, отведя взгляд.
