— Ладно, — в конце концов усмехнулся мужчина, — запишешь вот это и это, — он указал на нужные куски текста на страницах учебника и задумчиво прикусил губу. — Завтра про рода поговорим и про артикли, идет? Если у тебя время будет, конечно — завтра же пятница… — вид при этом у него тут же стал какой-то хмурый, и Аллену это не понравилось.
— Ну пятница, — нарочито беззаботно пожал плечами юноша. — Успеем! Ты же сможешь после трех прийти? Тематический вечер все равно поздно будет.
Тики улыбнулся ему как-то неожиданно бледно, как будто устал или что-то вроде того, и кивнул.
— Да, конечно.
И — перегнулся через стол, легко гладя Аллена по щеке тыльной стороной ладони и заправляя ему выбившуюся из куцего хвостика на затылке белесую прядь за ухо. Уолкер дернулся, розовея и не зная, куда податься — навстречу прикосновению или назад — подальше от него и от чувства Тики не к нему, а к Алисе.
— Прекрати! Я не девчонка! — в итоге выпалил он.
Лицо мужчины тут же удивленно вытянулось, и Аллен моментально пожалел о вылетевших словах.
— А я и не считаю тебя девчонкой, — спокойно пожал плечами Тики и поднялся из-за стола. — К Алисе ты меня, что ли, дурак, ревнуешь?
Ответить юноша не успел. Микк вышел в коридор, оставляя его на кухне одного, совершенно обескураженного, и громогласно (как специально сделал) попрощался с Неа.
Значит, Алиса все-таки…
Аллен до крови прикусил губу, чувствуя, как сдавливает неожиданно мучительным спазмом горло.
Господи, ну зачем он вообще придумал Алису?.. До чего же обидно.
Тики всеми силами пытался не показывать своего нервозного состояния Неа, когда вёз его в кафе, хотя, казалось, у него дрожало всё, что только могло дрожать.
Мужчина отчего-то волновался слишком сильно для того, кто уже сто раз всё обдумал и был полностью уверен в принятом решении, но постоянно напоминал себе, что братьям просто жизненно необходимо поговорить про это: про музыку, про Ману, про саму Алису и так далее.
И он надеялся, что делает сейчас правильно. Что буквально сталкивать этих двоих вот сейчас было правильно.
Неа его волнения не замечал, а если и замечал, то виду не подавал — рассматривал вечерние пейзажи в окно, слушал радио и иногда комментировал что-то увиденное на улице.
Тики заметил, что между Уолкерами что-то произошло (что-то важное, потому что они стали общаться намного свободнее, чем те же несколько дней назад), но ни Аллен, ни сам Неа ничего про это не говорили. Лишь редиска вчера спросил что-то довольное странное, связанное с изменением в поведении брата, но всё равно ничего не разъяснил, отчего Микк решил, что друг всё-таки нашёл в себе силы что-то изменить в своём отношении к музыке и к увлечениям Малыша.
Но вряд ли Аллен сам расскажет про Алису.
И вот тут-то Тики точно сможет подтолкнуть их к полному сближению, чтобы не было больше между ними таких серьёзных секретов и тайн, которые вредили обоим.
Да, он осознавал, что после этого будет отброшен назад. Аллен и Неа слишком заняты будут своими семейными отношениями, чтобы обращать внимание на него, да и… Они оба определенно не преисполнятся к нему теплых чувств, хотя между собой и помирятся.
Потому что Тики раскроет тайну Аллена.
Потому что Неа узнает, что Тики влюблен в его брата.
В общем-то… друг будет относиться к нему с подозрением и наверняка изначально попытается ему вмазать. А Малыш… о, ну он тоже может попытаться ему вмазать, но скорее всего, он просто покроется этой своей ледяной коркой и больше не пустит его в свое личное пространство.
Глупый мальчишка.
Который почему-то явно решил, что Тики считает его девчонкой.
Наверное, Тики был слишком сильно в него влюблен.
Они подъехали к стоянке около кафе, и Микк выскочил из машины первым, чувствуя себя просто не в силах спокойно сидеть там — и вообще оставаться на месте. Он знал, что в зале его просто пригвоздит к стулу голосом Малыша, как это и происходило обычно, но… не сейчас.
И он… знал, каким для Аллена стрессом будет все происходящее сегодня.
Мужчина искренне надеялся, что оба Уолкера поймут, какова его цель, ну, а дальше… дальше — уже неважно. Они ему стали почти такой же семьей, как родные братья и Роад, и поэтому о себе он особенно не тревожился. Если так будет нужно — он просто устроит их побег и уедет сам. В конце концов, недвижимость у него не только в Германии, Италии и Канаде.
Тики утвердительно кивнул своим размышлениям, уверяя себя, что отпустит их без сильных сожалений и психов, потому что любил обоих и хотел им счастья (читай, безопасности). А если для этого необходимо было покинуть их… что ж, мужчина правда надеялся, что не будет слишком долго рефлексировать по этому поводу.
Они прошли в кафе и сели за заказанный столик (в этот раз он был в затемнённом углу, чтобы Аллен не заметил их и не впал в панику, сорвав своё выступление), когда свет погас, погружая помещение в уютную мрачноватую атмосферу, а на сцену вышел Малыш, и Тики буквально обомлел.
