Аллен лишь улыбнулся в ответ, чуть поклонившись и при этом упершись ягодицами в бёдра Тики, который всё ещё продолжал обнимать его и гладить пальцами, не меняя положения рук, до бокам, и легкомысленно пожал плечами.
— Не волнуйтесь за меня, господин Бак, — ласково проговорил юноша. — Мы с Алленом помогаем Вам, а Вы, в свою очередь, помогаете нам, так что это не такая уж и большая цена за собственную безопасность, если хотите знать, — многозначительно усмехнулся он, и мужчина закатил глаза, словно слышал это множество раз до этого.
А Тики удивлённо нахмурился. Неужели именно из-за этого Бака Неа с братом и не находили? И это сам Аллен всё устроил? Договорился с полицией в таком возрасте? Или что?
— Что ты, что Уолкер, совершенно себя не бережёте, — обречённо простонал тот, качнув головой, и горестно вздохнул. — Фоу меня убьёт, если что-нибудь случится с одним из вас, понимаешь? А мне мои кости очень нужны, знаешь ли.
— О, неужели придётся тогда искать нового покровителя? — деланно испуганно поинтересовался Аллен, на что Бак, взбеленившись, возмущённо щёлкнул рассмеявшегося Малыша по носу.
— Да ну тебя, ехидна болотная! — обиженно воскликнул он, вставая. — Спасибо за помощь, жду звонка от Уолкера, всего хорошего, — попрощался мужчина, поклонившись, и юноша, поспешно высвободившись из объятий с неохотой позволившего ему это сделать Тики, тоже поклонился в ответ.
— До свидания, спасибо, что всегда выручаете, — улыбнулся Аллен, и, когда Бак обернулся и стремительно зашагал к выходу, Микк вновь притянул редиску к себе, усаживая на колени, и обнял настолько сильно, насколько сейчас возможно было, чтобы не помять зашуршавшее складками пышное платье.
— Алиса и Аллен, отлично, — буркнул он Малышу в шею, пресекая малейшие копошения, — радует только то, что не я один такой поведшийся на байку идиот.
Младший Уолкер приглушенно хмыкнул и зарылся пальцами ему в волосы, прижимаясь всем телом к торсу и коротко смеясь.
— Зубы ты мне не заговоришь, Тики, — тон у него был при этом какой-то ласково-угрожающий, однако вызывающий по телу дрожь совершенно иного рода, нежели опасение и страх. — Что случилось, ну? Ты как тайфун принесся, видел бы себя со стороны…
Микк уткнулся носом юноше в волосы (как же он хотел стащить сейчас этот чертов парик со своего Малыша) и длинно выдохнул. Отмазку он так и не придумал, да и… не вел себя обычно настолько несдержанно, поэтому… наверное, надо промолчать просто и все. Скоро начнется выступление, а там… может, Аллен забудет.
Хотя такое сложно забыть вообще-то. Это даже сам Тики признавал. Ну еще бы — злой, встрепанный и встревоженный, ворвался сюда как к себе домой и с рук не спускает ни в какую. Можно ли тут вообще говорить о каком-либо спокойствии?
— Ничего особенного, — однако попытался переключить Малыша мужчина. — Все плохо, как обычно. Просто… так спокойнее.
Аллен чуть отстранился, всматриваясь в его лицо, и провел по щекам подушечками затянутых в черных атласные перчатки больших пальцев. Обеспокоенность из его взгляда никуда не исчезла — только разгорелась там ярче, из костерка обратившись пожаром, и Тики мысленно проклял себя за эту вечную (наследственную) порывистость, доставляющую целое море проблем.
— Ну хороший мой, — ласково зашептал юноша, легко целуя его в уголок губ и как будто совершенно не обращая внимания на медленно заполняющий зал народ, — как ты думаешь меня обмануть с такими-то загнанными глазами?
Мужчина замер. То ли из-за того, что Аллен был так проницателен, то ли из-за того, как нежно он сейчас улыбался ему и шептал что-то успокаивающее — такой удивительно раскрепощённый, отзывчивый, даже слегка воркующий, отчего Микк просто поражённо прирос к стулу, чувствуя, как огонь пустили по сосудам, смешали с кровью, как внутри разгорается огонь жажды, концентрируясь болезненным желанием внизу живота.
Хотелось просто, чёрт подери, раздеть Малыша и зацеловать до синяков. Или лучше утащить бы его куда-нибудь, где никто не увидит, и затрахать до смерти, чтобы залезть ему под кожу, чтобы отпечатать себя в нём, запечатлеть, оставить свой след, свою метку, заклеймить, сделать наконец лишь своим.
Хотелось видеть эту его слишком соблазнительную раскрепощенность, которая, как оказалось, просыпалась лишь у Алисы, лишь когда Аллен был в платьях и париках, когда раскрывал своё сердце, не боясь быть пойманным.
О, как же он был сейчас прекрасен в своей невинной нежности. Как же хотелось его присвоить себе — до боли.
— А можно я прямо сейчас тебя к себе утащу? — выдохнул Тики, ловя губами шептания Малыша, который вздрогнул, слегка отстранившись, и скептически приподнял бровь, ужасно сексуальный и соблазнительный в этот момент.
— Что?.. — спустя несколько секунд молчания подозрительно переспросил Аллен, совершенно, видимо, не обращая внимания на то, что на них уже стали просто пялиться некоторые посетители. Благо хоть, что столик, за которым Микк с юношей и расположились, находился в затемнённом углу, куда мало кто смотрел.
