— Конечно, — Шерил хмыкнул, досадливо хмурясь. — Старик после смерти жены начал с ума сходить, — заметил он, — а потом у него и брат — отец близнецов — на тот свет ушел, и он совсем умом тронулся. Гений был, а стал безумец, — по комнате разнесся усталый смех, и Тики подозрительно подобрался. — А Аллен был очень способным мальчиком! Все налету схватывал, удивительно умный ребенок… Адам его учил глотки перерезать на курах, когда ему было шесть. И ведь научил же…
Микк смерил брата полным недоумения и какого-то… почти страха взглядом, чувствуя, как в груди все дрожит и как ему срочно надо увидеть Малыша и узнать, все ли в порядке — не горит ли рука, не болит ли голова, не накрывает ли паническая атака. Потому что… это просто не могло быть правдой, твою-то мать. Он просто не… не мог… что?..
Нет, да хрен бы с ним. Тики сам видел работу Малыша, когда на того напали — смотреть потом ходил. Глотки перерезаны едва ли не с хирургической точностью — это мужчина мог сказать как человек, который в свое время плотно налегал на изучение биологии и частенько препарировал живность так, что у домашних учителей пот на лбах выступал.
Но все же… все же… твою-то мать, учить шестилетнего ребенка на курах глотки людям перерезать — это охеренный такой перебор. Даже самого Тики Шерил начал учить стрелять, когда тому исполнилось восемь. И это были мишени! Мишени — не люди и не животные!
— А чего это ты так смотришь? — неожиданно понимающе ухмыльнулся ему брат. — Боишься небось за свою «Алису», да? — он многозначительно поиграл бровями и отсалютовал мужчине бокалом.
И Тики ощутил себя, мать, как мальчишка — потому что покраснел. Он покраснел, да что это вообще такое?! Как этот старый хрыч смеет его смущать, ради всего святого?! Жена и дочь есть, а все туда же, еще немного и сальные шуточки отпускать начнет!
— Эх, я должен был сам догадаться, — продолжал сетовать Шерил, досадливо качая головой. — Когда Роад домой свою подругу притащила, я сначала спутал ее с Хинако, представляешь? Ох, великолепная была женщина, жаль, что умерла, очень жаль. Она могла Адама одним словом успокоить; понимаешь, что за женщину Семья потеряла? — со странным восхищением в голосе воскликнул мужчина, и Тики поймал себя на том, что не способен и слова вставить, потому что всё в нём внезапно куда-то упало, рухнуло, пропало. — И вот когда «Али-и-иса», — хохотнул он, — пришла к нам, я чуть в обморок не упал, потому что мать мне его привиделась, но я подумал, что, мол, японки все на одно лицо, так что не придал этому значения, — горестно вздохнул Шерил и вдруг взглянул на Микка так пронзительно, что тот даже вздрогнул от какого-то неясного ощущения… потерянности. — Аллен прекрасным был наследником, с гибкой, но одновременно… — мужчина замер, словно подбирая подходящее слово, и довольно протянул, отчего Тики вздрогнул, — ледяной психикой. Эх, постоянно бегал вокруг, улыбался, поддерживал всех, но стоило чему-нибудь случиться, как превращался в подобие Адама: такого же невозмутимого и со страшными глазами, — Камелот качнул головой, залпом выпив оставшееся виски в бокале, и налил ещё себе алкоголя, продолжив говорить уже с какой-то странной грустью, даже жалостью: — Но если вы и дальше продолжите сбегать, то не будет ни наследника, ни счастливой жизни, Тики. Адам не отпустит его. А Аллен уже не сможет вновь сбежать.
— И даже зная, как дело обстоит на самом деле, ты предлагаешь мне сдаться? — нервно усмехнулся брату Тики. — Думаешь, я брошу свои попытки оградить их от этого? Своего лучшего друга и человека, которого я люблю? — он рассмеялся, и собственный смех показался ему каким-то дрожащим, истерическим, лающим. — А вот хрен вам всем, понимаешь?
— Но это ты нашел их, — припечатал Шерил, лишний раз надавливая Тики на больную мозоль и цокая языком. — Не найди ты их, они, может, еще много лет скрывались бы, как делали это до тебя.
Это было резонно, конечно. Но, во-первых, Тики не один был такой молодец, который мог найти людей, позаботившихся о своей безопасности как только можно (хотя он, конечно, мог и врать сам себе и, скорее всего, это и делал). Но…, а во-вторых… он об этом совершенно не жалел несмотря ни на что. Неа вот жалел, скорее всего, Аллен — наверняка тоже, а вот сам Тики… Жалел ли он о том, что нашел их и положил конец их — и своей — спокойной жизни?
Положа руку на сердце — конечно, нет.
Просто потому, что оно того стоило.
Об этом Микк брату и сообщил.
— Не я — их нашел бы кто-то другой. А так, — он сделал еще глоток виски, ощущая, как ударил в голову, развязывая язык, алкоголь, — да, их нашел я. И я их этому старому пердуну так просто не отдам, понял? Я скорее пристрелю самого Адама и дело с концом, ясно? И мне плевать на то, как там пошатнется экономика и что произойдет в политике. Да, у меня будут трястись поджилки, но я это сделаю.
Шерил заливисто рассмеялся, непозволительно доброжелательный, искренний и разговорчивый, и это значило лишь то, что дела обстоят хуже некуда.
