О, после сегодняшнего ты не захочешь со мной скандалить, подумал он — и снова поцеловал его. Аллен смешно зажмурился (зрачки у него были огромные) — как всегда делал от переизбытка чувств — и толкнул его к выходу к коридор, явно не собираясь продолжать здесь.
В общем-то, Тики был с ним согласен.
Юноша кинул долгий взгляд в сторону, кажется, на Адама, и, когда мужчина тоже проследил глазами очередную упавшую на татами каплю крови, судорожно, словно до последнего не желал что-либо говорить, выдохнул:
— Я не хотел, чтобы его убивал ты.
Микк вздрогнул, опасливо заглядывая в лицо Аллену и чувствуя, как внутри вновь подымается эта злость, это раздражение, что его недооценивают, что ему не доверяют.
— Я не хочу вновь становиться таким, — шепнул Малыш, нервно цепляясь за руку мужчины и заставляя этим жестом застыть в непонимании: про что говорил Уолкер? Каким «таким»? Мёртвым, безжизненным, бледным? Адамом? Юноша обернулся к нему, и лицо у него было растерянно-отстранённое. — Утешь меня, Тики. Пожалуйста, — тихо попросил он, глядя на него с мольбой в глазах.
Мужчина вздрогнул, криво усмехнувшись, и толкнул словно бы вновь замёрзшего юношу в коридор, понимая, это раздражение, эта поднявшаяся злость вновь немного улеглась, оставляя после себя лишь желание показать и доказать Малышу, что ему можно доверять.
Можно доверить себя.
— Конечно, — шепнул он Аллену на ухо и сразу же прикусил это ухо до крови, заставив юношу встревоженно пискнуть. — Но я ужасно зол, — предупредил Микк, приметив дверь в нескольких шагах и целенаправленно потащил облегчённо хохотнувшего редиску к ней. — Так что не жди чего-то нежного, понял?
— Я и не надеялся, — расслабленно улыбнулся Уолкер, прикрыв глаза и позволяя прижать себя к хлопнувшей двери.
Тики плотоядно усмехнулся в ответ, подумал, что, вообще-то, послушать крики одного конкретного человека совсем не против, и щёлкнул замком, наслаждаясь мягким и желанным смехом Аллена, в нервном, почти истеричном нетерпении обнявшего его за шею.
Кажется, ночь будет длинной, и утром его обязательно отругают Неа (за порчу милого братика) и Шерил (за порчу имущества). А потом они улетят в Канаду, где Микк исправно продолжит выцеловывать своего мальчика, избавляя от страхов и вездесущего огня.
Но сейчас Тики хотелось только искусать этого засранца до синяков и хриплых криков.
Так что когда за дверью послышались торопливые шаги и разговоры, Микк, заламывающий стонущему Малышу руки, не обратил на это совершенно никакого внимания.
Комментарий к Op.21
В ролях любимцев Тики:
Сэмми — сверхдальнобойная винтовка (SVLK-14S) «Twilight»/«Сумрак»
Чатти — снайперская винтовка CheyTac M200 «Intervention»
Маки — пистолет Макарова
Волли — пистолет Вальтер
========== Рондо ==========
Аллен расслабленно развалился на огромной мягкой кровати (очень в стиле мажора-Тики) в позе звезды и повозил руками по гладким прохладным простыням, как если бы делал ангела в снегу. К сожалению, снега в Монреале в июле днем с огнем не сыскать, потому юноша довольствовался чаем со льдом, беря пример со своего любовника (как же ему нравилось так его называть), холодными простынями и едва слышно жужжащим кондиционером.
Микк, как раз и обеспечивший ему покой и уют, снова где-то пропадал (под неопределенным «где-то» крылось, разумеется, лаконичное «на работе», а вот что крылось под этой самой работой Уолкер даже представления не имел), и юноша даже почти скучал, каждое утро изо дня в день вот уже почти три месяца оставаясь в этой комнате наедине с книгами, которые изучал для поступления в один из местных университетов.
Тики (как и присоединившийся к нему в этом случае Неа) упрямо настаивал на том, чтобы Аллен сначала выучился, прежде чем браться за управление семьей (которое скинули на Шерила), поэтому младший Уолкер (на самом деле чувствующий за это перед мужчинами просто дикую благодарность) ради приличия не стал им возражать.
Но это не отменяло того факта, что ему все равно было скучно. Тики как будто мстил ему все эти три месяца за его «блядское самопожертвование», и некоторые синяки и засосы после их постельных игр еще долго не сходили, расцвечивая шею и запястья юноши и ужасая этим Неа, каждый раз то краснеющего, то бледнеющего, когда видел это.
Впрочем, брат… О, брат был отдельной историей, что сказать. В первую очередь стоило прояснить один факт — они жили втроем. Аллен, Тики и Неа, который не захотел «оставлять их наедине». Юноша до сих пор хихикал в подушку, когда вспоминал, каким сделалось лицо старшего, когда Микк затребовал им огромную спальню со звукоизоляцией. Аллен еще тогда вмешался, робко напоминая брату, что он уже как бы вполне себе взрослый по меркам канадцев, и… о, это было просто убийственно.
Вид у Неа был совершенно безнадежный, а уж эта его феерическая фраза относительно взросления Аллена… «Я не разрешал!» — ну надо же.
Кто тебя еще спрашивает… Уолкер снова хихикнул, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, и выгнулся в спине, с наслаждением хрустя позвонками.
