Уолкер поднял на него заплаканный взгляд, громко шмыгнул носом, закусив нижнюю губу, и неуверенно кивнул, вновь уткнувшись лбом ему в плечо.
— Ты прав, Мана, ты как всегда прав, — пробормотал он на грани слышимости, слишком вымотанный, уставший, словно бы даже высушенный, и Тики, чувствовавший себя молотым кофе, на подкашивающихся ногах помог ему добраться до комнаты.
Мана мягко улыбался с фотографии, обнимая смеющегося рыжего Аллена за талию, и Микк сухо усмехнулся, потому что на какие-либо эмоции сейчас был просто не способен.
Подумать только, его спутали с погибшим братом-близнецом.
Он не удивится, если окажется, что Неа только поэтому мужчину к себе и подпустил.
Как же паршиво и пусто было сейчас на душе. Его словно перекрутили в мясорубке, потом снова собрали по кусочкам и ещё раз пропустили через неё. Тики чувствовал себя еле ходящим фаршем, растекающейся массой мяса, не способной самостоятельно держать себя в форме.
Мужчина уложил моментально уснувшего Неа в кровать и, закрыв за собой дверь на ключ, покинул злосчастную квартиру.
Ему нужно было напиться. Напиться до такого состояния, чтобы мозги нахрен отшибло. Чтобы он не соображал и не вспоминал, что девушка, в которую ему не посчастливилось влюбиться, оказалась мелким идиотом, а друг, первый и единственный, дружил с ним, видимо, только потому, что Микк напоминал ему погибшего близнеца.
Тики хрипло рассмеялся, садясь в машину, и подумал, что лучше бы он никогда не встречался с этими грёбаными Уолкерами.
========== Op.10 ==========
Неа проснулся в своей постели. И, возможно, именно поэтому все произошедшее вчерашним вечером показалось ему просто сном, невозможно страшным и безнадежным. Он помнил, что заснул под утро, что много кричал, что…
Что все это было не сном. А Аллен действительно снова сбежал из дома, почему они лишились возможности покинуть Японию, а Тики… Где Тики?..
Господи, Тики…
Голова трещала немилосердно, горло саднило, а припухшие от слез глаза раскрывались с большим трудом. А еще — тело. Болело все чертово тело, как будто прошлой ночью Неа не с братом ругался и заставлял Тики успокаивать свою истерику, а бежал многокилометровый кросс, из-за чего мышцы сводило судорогой, и двигаться нормально можно было с большим трудом.
Мужчина сел на кровати, схватившись за голову и закачавшись как китайский болванчик, пытаясь толком восстановить картину прошедшей ночи, и сокрушенно зажмурился.
Он не знал, не знал, не знал, что ему делать дальше. Потому что если все это не было страшным сном, то Аллен сбежал, наговорив глупостей о том, что без него у Неа все было бы хорошо, а Тики… Тики ушел только уложив его спать, а перед этим добрых полчаса слушал, как Неа зовет его Маной и спрашивает, почему он умер.
А может… Может, Тики не ушел?..
За окном цвел полдень — словно назло до оскорбления солнечный и какой-то совсем не мартовский.
Неа подорвался, вскакивая на ноги и не обращая внимания на боль в теле, и выскочил из своей комнаты, намереваясь осмотреть квартиру в поисках друга. Может, тот не воспринял это всерьез, может, они потом посмеются над этим и просто… Может…
Неа сдался, оказавшись на кухне.
Квартира была пуста. Все комнаты были тихими и безликими, и это означало, должно быть, что он остался совершенно один.
Собственный младший брат покинул его, желая, на самом деле, сделать это на протяжении всех одиннадцати лет их совместной жизни.
А лучшего друга он сам прогнал, потому что тот явно всё понял. Потому что тот, скорее всего, сейчас ненавидит Неа, который так и не смог избавиться от образа Маны.
Уолкер обессиленно свалился на диван, совершенно не представляя, что сейчас делать.
Аллен все эти одиннадцать лет страдал молча, а он не смог этого заметить.
Младший братишка жалел о том, что выжил, и постоянно пытался заставить Неа ненавидеть его. Но зачем? Зачем, сука, он вообще это делал? Зачем игнорировал, зачем закрывался, зачем прятался?
Он не мог понять.
Не мог принять.
Поверить.
Аллен все эти годы строил ледяные стены вокруг себя, но внутри у него бушевал огонь.
А Неа этого не заметил.
Да какой из него теперь старший брат?!
Мужчина убито потер лицо руками. Помятый, потрепанный вчерашним нервным срывом, он не чувствовал себя в силах вообще начать что-то делать, а потому и сидел, самому себе напоминая какое-то безмозглое, бессловесное существо, которое не то что слово сказать — даже с места двинуться не в состоянии.
Надо было вызвонить Тики, узнать, все ли в порядке, где он, как себя чувствует… Просто услышать его — уже будет хорошо, даже если он не ответит ни на один вопрос.
А он, скорее всего, не ответит, потому что вчера ночью Неа лишился своего права их ему задавать.
И все же…
Уолкер отнял ладони от лица и глубоко вздохнул.
Ему надо было что-то сделать, как-то исправить все… Тики стольким пожертвовал ради него, что потерять его сейчас — просто ужасно. Неа еще не отдал другу свои долги.
