Аллен тяжело вздохнул, искоса глядя за мужчину, и, всё-таки не сдержавшись, спросил — но о другом:
— Что ты сделал с моим братом?
Тики оторвал взгляд от учебников и посмотрел на него.
— Ничего, — вид у него при этом был такой невинный, что Аллен, конечно же, ему не поверил. И не зря. — …А тебе не нравится? — улыбнулся мужчина уже через полминуты.
— Н-нравится… — дрогнувшим голосом отозвался юноша. — Но просто…
— Ты чувствуешь себя непривычно, — коротко кивнул Микк, снова опуская взгляд к принесенным книгам и начиная быстро листать одну из них. — Но… все в порядке, Малыш. Я просто немного поговорил с Неа… указал ему на его ошибки в общении с тобой, да, — здесь он скривил губы как-то даже словно сердито, но тут же расслабился. — Ничего сверхъестественного.
На этом мужчина отложил учебник немного в сторону и снова посмотрел на Аллена. Младший Уолкер поймал себя на взволнованном ожидании и прикусил губу.
— И вы… — он сглотнул, — у вас точно все в порядке? Вы не… не ссорились?..
Тики бархатно засмеялся.
— Неа будет ревновать тебя ко мне независимо ни от чего, — мягко пояснил он. — Просто потому, что у нас с тобой какие-то точки соприкосновения нашлись, понимаешь?.. А этих точек, я подозреваю, у нас довольно много, — легкая тонкая улыбка заставила Аллена чуть улыбнуться в ответ и слегка расслабиться. — Так что не переживай по этому поводу. Так… Теперь — к учебникам, — здесь мужчина нахмурился в задумчивости и забавно надул губы (юноша покраснел, думая, что хочет к ним прикоснуться, и заставил себя отвести взгляд). — Могло быть лучше, на самом деле. Но… давай пока начнем по ним, а потом я закажу… хм… правильные, ладно?
Юноша обиженно (слишком задело то, что его выбор сочли довольно-таки неудачным) облизнулся, но согласно кивнул, глубоко вдыхая воздух и настраивая себя на работу.
Аллен не мог назвать себя хорошим учеником, в школе у него были, в основном, лишь тройки и четвёрки (на самом деле, больше из-за того, что он часто прогуливал и не находил достаточно времени на домашние задания), но учиться, что странно, любил — его это просто очень сильно захватывало, особенно языки и литература с музыкой, где юноша позволял себе расслабиться и насладиться искусством в полной мере.
Учитель из Тики был… странный. Уолкер понял с самых первых минут, что у мужчины нет опыта преподавания, а потому с каким-то потаённым интересом наблюдал за его потугами казаться невозмутимым и знающим своё дело.
Сдался мужчина, однако, довольно скоро.
— Хорошо, — вздохнул он, потирая лоб. — Лекцию я тебе все равно не прочитаю, так что… давай ты будешь задавать вопросы. Насколько я понимаю, если ты не можешь уловить смысла песен — у тебя с грамматикой проблемы, так? Ты ведь можешь читать на итальянском?
Аллен улыбнулся, немного неловко кивая, и прикусил изнутри щеку, тайком любуясь, как падают на лицо собеседника волнистые пряди и как он задумчиво кривит губы.
— Да… Читать я научился быстро — это намного легче, чем в английском, на самом деле, — поделился он. — Только… с «r» проблемы иногда бывают — я забываю, как ее надо произносить, и она получается… неправильной.
Тики с сосредоточенным видом кивнул. И — вдруг медленно (наверное, чтобы Аллен разбирал буквы на слух) произнес несколько отдельных слов на итальянском:
— Cuore, valore, troppo, verde, pero, rosa, detestare, — звучащий в каждом слове звук «r» у него был какой-то мягко-раскатисто-звонкий. Рычащий. — Повтори, — попросил его мужчина, и Уолкер честно попытался назвать следом за ним несколько определенных слов. Получилось у него не очень, судя по мягкой насмешке, заигравшей у мужчины на губах, но юноша не обиделся — не на что. В общем-то, как может не улыбаться его потугам носитель языка?..
— А что значат эти слова? — с любопытством поинтересовался он. — Я понял только verde — «зеленый» и cuore — «сердце».
Тики засмеялся, откидываясь на спинку своего стула.
— Сердце, ценность, излишний, зеленый — или незрелый, однако, роза, презирать, — также медленно перевел он.
Аллен попытался найти в выборе слов какой-то подвох, который ну точно должен был быть, по его мнению, но как бы сильно ни старался, ничего не выходило, из-за чего в итоге юноша просто плюнул на это и улыбнулся.
— Красивые, — протянул он, вновь уткнувшись в книгу с нахмуренным видом, чтобы спрятаться от очередного обжигающего взгляда, и, озадаченно скривив губы, решил: — Тогда давай по стандарту: с настоящего времени.
Тики понятливо кивнул и на следующие часа полтора Аллен погрузился в его объяснения, в приятную атмосферу чего-то загадочного и воодушевляющего. Мужчина рассказывал в своей неспешной, слегка развязной манере, растягивая гласные и мягко произнося шипящие, и юноша в один момент поймал себя на том, что фактически заслушивается, буквально любуется его низким красивым голосом, его лукаво-покровительственными интонациями.
И — сразу же заставил себя думать о насущном: о грамматике, о буквах, о временах, об окончаниях — и не обращать внимания на то, как завораживающе улыбается Тики, когда говорит на итальянском.
