— Ой, как плохо. Забрали твою одежду? Садись. — Он колотил по двери, пока она не отворилась со скрежетом. — Отвезу тебя ко мне. Получишь что-нибудь из одежды.
— Лучше довези меня до хижины Игнаца Ледебура, — угрюмо сказал Бейнс. — Я хочу с ним поговорить.
Если это скрывалось в той женщине всегда, как он мог винить святого геба? Никто не мог такого предвидеть. Впрочем, если бы микстура действовала таким образом на всех женщин, Ледебур наверняка отказался бы от нее.
— А кто это? — спросил водитель, запуская двигатель.
Габриель понял, что вопрос подтверждает теорию Мэри Риттерсдорф относительно их всех, однако собрался с силами и, как сумел, описал местонахождение хижины святого геба.
— А, — сказал водитель, — этот тип с его котами. Я вчера переехал одного.
Бейнс закрыл глаза и застонал.
Вскоре они остановились перед слабо освещенной хижиной Ледебура. Водитель сильным ударом открыл дверцу и одеревеневший Бейнс выбрался наружу. Все у него болело, и он по-прежнему страдал от тысячи и одного укуса Мэри Риттерсдорф. В желтом свете фар он шаг за шагом прошел по замусоренному двору, нашел дверь хижины, согнал с порога стаю котов и постучал.
Увидев его, Игнац заржал.
— Что это были за минуты… Ты весь в крови. Я дам тебе что-нибудь одеть, а Элси найдет средство против укусов, или что там у тебя такое. Ты выглядишь так, словно она стригла тебя ножницами.
Хохоча и приволакивая ноги, он исчез где-то в глубине хижины. Толпа грязных детей разглядывала Бейнса, греющегося у масляной печки. Он не обращал на них внимания.
Позднее, когда жена Ледебура наложила ему мазь на нос, губы и уши, а Ледебур дал потрепанную, но чистую одежду, Габриель сказал:
— Я уже знаю о ней немного. Ярко выраженный орально-садистский тип… потому все так и кончилось.
Он вдруг подумал, что Мэри Риттерсдорф больна не менее, а может, даже больше, чем все на Альфе III M2. Но болезнь ее была скрыта.
— Терранский корабль улетел, — сказал Ледебур.
— Я знаю. — Бейнс начал одеваться.
— Час назад у меня было видение, — продолжал геб, — о прибытии нового корабля с Терры.
— Военного? — догадался Бейнс. — Чтобы захватить Да Винчи Хейтс?
«Интересно, — подумал он, — бросят ли они водородную бомбу на поселок манов. Во имя психотерапии».
— Это небольшой скоростной корабль, если верить моим психическим представлениям, вызванным первичными силами. Он похож на пчелу и сел возле поселка поли, Гамлет-Гамлета.
Бейнс тут же подумал об Аннет Голдинг. Он надеялся, что с нею ничего не случилось.
— У тебя есть какая-нибудь машина? Что-нибудь, на чем можно вернуться в Адольфвилль? — Он вдруг вспомнил, что поставил свою машину возле места, где стоял терранский корабль. Можно было бы сходить за ней и ехать не в свою колонию, а в Гамлет-Гамлет, чтобы убедиться, что с Аннет все в порядке… — Я обманул их, — сказал он Ледебуру. — Говорил, что у меня есть план, и они, конечно, поверили мне, потому что я пар.
Но Бейнс еще не сдавался, в голове его теснились идеи. И так должно было быть до самой смерти: постоянное планирование, как бы получше защититься от врага,
— Прежде, чем ты куда-то пойдешь, тебе нужно подкрепиться, — предложила женщина Ледебура. — Осталось еще немного гуляша из почек. Я хотела отдать его котам, но мне будет приятно угостить тебя.
— Спасибо, — поблагодарил он, сдерживая тошноту. Но она была права: ему следовало поесть, чтобы не свалиться на месте. Странно, что он был еще на ногах, если вспомнить, каково ему пришлось.
Поев, он позаимствовал у Ледебура фонарь, поблагодарил за одежду, мазь и ужин, а потом пошел по узким, извилистым, и захламленным улицам Гандитауна. К счастью, машина была там, где он ее оставил. Ни гебы, ни терране не собирались ее угонять, резать на куски или обращать в прах.
Бейнс уселся в нее и поехал на восток, к Гамлет-Гамлету, с жалкой скоростью семьдесят пять километров в час.
Он ехал, чувствуя, что нужно спешить. Терране напали на Да Винчи Хейтс; возможно, поселок уже пал. Что же осталось тогда? Как смогут они продержаться без фантастической энергии клана манов? Но, может, осталась еще какая-то надежда? Во всяком случае, его никто не ждал, так что, возможно, еще не все потеряно.
Он не был ни шизом, ни гебом, но и его посетило своеобразное видение. Видение еще одного шанса. Пусть его план провалился, но оставалось еще это. И он в это верил, хотя не смог бы сказать, почему.
Возвращаясь домой со встречи в Адольфвилле, на которой был принят ультиматум терранам, Аннет Голдинг думала о возможности самоубийства. То, что с ними случилось, угнетало даже манов: разве можно сопротивляться планете, победившей альфанскую империю?
