— Когда-нибудь, когда все уляжется, я смогу спокойно оценить произошедшее между нами, — продолжал Чак, обращаясь Фелду, — я смогу понять, как можно было бы предотвратить весь этот ужас — когда Мэри и я лежали в грязи, стараясь достать друг друга лучом лазера.
«Да, в темноте ночи совершенно чужой планеты, — размышлял он про себя. — Эта луна действительно чужая для нас обоих, хотя мне, вероятно, придется провести здесь остаток жизни. А может быть, и Мэри тоже», — машинально подумал он.
Потом сказал, обращаясь к Хентмэну:
— Поздравляю.
— Спасибо, — отозвался комик. — Поздравляю, Джерри.
— Спасибо, — сказал Фелд. — Примите и вы мои поздравления, дорогие новоиспеченные альфанские собратья.
— Послушайте, — сказал Чак Хентмэну, — нельзя ли попросить вас об одолжении?
— О чем угодно, мой дорогой.
— Дайте мне челнок. Я хочу спуститься на поверхность.
— Зачем? Здесь гораздо спокойнее.
— Хочу взглянуть на свою жену, — сказал Чак.
Брови Хентмэна поползли вверх.
— Вы что, серьезно?… Да, это написано на вашем лице. Эх, вы, бедняга! Ладно, может, вам удастся уговорить ее остаться вместе с вами на Альфа III M2. Если, конечно, кланы не будут возражать. И альфанские власти тоже…
— Дай ему челнок, Бан, — вмешался Фелд. — Посмотри, он даже слушать тебя не хочет, извелся весь.
— Хорошо, — кивнул Хентмэн. — Я дам вам челнок. Летите и делайте все, что угодно. Я умываю руки. Надеюсь, конечно, что вы вернетесь, если же нет… — он пожал плечами. — В конце концов, это не мое дело.
— Не забудьте забрать своего липкого друга, — добавил Фелд.
Полчаса спустя Чак посадил челнок на лужайке рядом с тополиной рощей и некоторое время молча стоял, вдыхая чистый воздух и прислушиваясь к шуму листвы. Вокруг не было ни души. В этом маленьком мире все шло своим чередом: Высший — Совет проголосовал, манский клан продолжал поддерживать силовой защитный экран, кое-кто в страхе ожидал развязки, но большинство жителей, как, например, гебы в Гандитауне, продолжали заниматься своими обычными делами.
— Скажите, сошел ли я с ума? — спросил Чак у Смайла Раннинга Клама, который переместился на несколько метров в сторону, на более влажное место, — Я, наверно, поступаю очень нелогично, совершая такой нелепый поступок?
— Сумасшествие, — отозвалась липкая плесень, — строго выражаясь, всего лишь общепринятый термин. Я думаю, что вы просто круглый дурак, ведь Мэри Риттерсдорф, скорее всего, совершит какое-нибудь жестокое действие по отношению к вам, как только увидит. Но, вероятно, вы сами этого хотите. Вы устали. Борьба затянулась. К тому же те запрещенные стимуляторы, которые дал вам мой отец, не принесли пользы — они только прибавили вам страданий. — Затем он добавил:
— Может быть, вам следует идти в Коттон Мэтр.
— Что это такое? — Даже само название не очень-то понравилось Чаку.
— Это поселение депов. Вы можете остаться с ними, погрузившись в мрачную кому. — Ганимедянин произнес эти слова с ужасающим спокойствием.
— Спасибо за совет, — невесело усмехнулся Чак.
— Вашей жены поблизости нет, — продолжала плесень. — По крайней мере, я не ощущаю ее мыслей. Полетим в другое место.
— Хорошо. — Чак направился к челноку.
Когда липкая плесень втекла в кабину, она подумала:
— Есть еще одна возможность, которую вы не должны выпускать из виду. Возможно, Мэри уже мертва.
— Мертва! — Чак уставился на ганимедянина, отдернув руку от пульта управления. — Почему?
— Как вы заметили в разговоре с господином Хентмэном, на этой луне идет война. Естественно, есть и убитые, но их, к счастью, не так много. Но потенциальная возможность насильственной смерти все же очень велика. Последнее, что мы знали о Мэри Риттерсдорф, это обращение к ней трех мистиков, так называемого Святого Триумвирата, посредством ужасной шизофренической проекции в виде огненных букв в небе. Думаю, нам надо лететь в Гандитаун, где живет главный из трех святых Игнатий Ледебур, и попробовать разыскать ее — как бы это лучше сказать — среди всего этого хлама, многочисленных котов, жен и детей.
— Но разве Ледебур…
— Психоз есть психоз, — заключила липкая плесень, — и неизвестно, что следует ожидать от такого провидца.
— Правильно, — согласился Чак и кивнул. Через некоторое время челнок уже мчался по направлению к Гандитауну.
— Послушайте, господин Риттерсдорф, — сказала липкая плесень. — Я думаю вот о чем. В некотором отношении для вас было бы куда безопаснее, если бы она…
— Это мое дело, — отрезал Чак.
— Извините, — несколько мрачно излучила липкая плесень, стараясь по возможности скрыть эту мрачность.
Весь дальнейший путь до Гандитауна прошел в молчании.
Игнатий вытряс из кастрюли в таз кучу слежавшихся вареных макарон перед мордами двух черных овец. Затем он поднял голову и посмотрел на ракетный челнок, который садился на дорогу рядом с его хижиной. Закончив кормить овец, он лениво побрел к хижине с кастрюлей в руке. Его провожали коты всех мастей, с надеждой глядя в сторону кастрюли.
