Он враз осунулся.
— Хочешь, чтобы я рассказал ему о тебе? Хочешь узнать, помнит ли он тебя? Я поеду туда по этой единственной причине, если пожелаешь, чтобы я сделал это.
— Как благородно с твоей стороны, Джордж.
Это шанс возродить былое, стать по-прежнему любимой женщиной Эдвина. Но еще это искушение дать пищу моей одержимости собой. Я слишком безоглядно жаждала любви. Мне не хотелось повторить ошибку.
— Я не желаю, чтобы Эдвин болел, но почти шесть лет он был для меня мертв. Будет лучше, если все так и останется. Пожалуйста, не чувствуй себя задетым, если я скажу, что благодарна за свое собственное освобождение. Нет, не езжай из-за меня.
— Тогда я не думаю, что поеду вообще. Однако напишу ему. Это справедливо. Ты хочешь, чтобы я упомянул о тебе?
— Нет. Это может навредить ему. Я не хочу разрушать спокойствие, которого он достиг. Я должна отпустить его, Джордж. Как того красивого дикого гуся, что ты нарисовал.
Я штопала чулок, когда в комнату ворвалась Элис с новостью от Лилиан, что точно такой же коттедж в стиле королевы Анны рядом с домом их семьи на песчаном пляже Пойнт-Плезент сдается в аренду с мая по сентябрь за семьдесят пять долларов.
— Что, если мы вчетвером снимем его, скажем, Бернард и Уильям…
— Уильям?
— Мистер Йорк. — Ее щеки слегка порозовели.
— Счастлива узнать, что у него есть имя, — съязвила я.
— Если бы мы четверо согласились, то каждому пришлось бы уплатить всего восемнадцать долларов семьдесят пять центов. А если не захотим готовить, мы сможем питаться у семьи Палмье по два доллара за уик-энд.
Я сделала еще пару стежков, затем отозвалась:
— Бернард. Если он помолвлен, то не захочет ли пригласить свою невесту? И захотим ли мы ее присутствия там?
— Вот ты ему и скажешь. Если он одобрит этот план и не упомянет о ней, тогда ты и узнаешь.
Я сделала еще три стежка, затянула узелок, затем перерезала нитку.
— Не обязательно.
План Элис ускорил ход событий. Было смешно не знать точно после всего этого минувшего времени и трудно отрицать снедающее меня любопытство. На следующий день за обедом, когда мне было точно известно, что Бернарда не будет дома, я затащила Мерри в закуток, служащий ей деловым кабинетом, и затворила за нами дверь.
— Я хочу задать тебе вопрос, но без свидетелей.
— Желаешь узнать, что сегодня на ужин? Это я могу сказать, но не больше. Видишь ли, я — не фонтан всех знаний.
— Я хочу знать, помолвлен ли Бернард.
— О Господи Боже мой!
— Ну и?..
Ее пухлое лицо искривила гримаса.
— Как добропорядочная и честная хозяйка, я не могу разглашать сведения о личной жизни моих жильцов.
— А если как подруга? Алистер сказал, что он помолвлен.
Мерри повернулась к письменному столу, переставила чернильницу и пресс-папье, очинила до остроты карандаш, и все это — не удостаивая меня взглядом.
— Как подруга, могу только добавить: то, что сказал Алистер, — правда или было правдой.
— Так что, он сейчас женат? Где его жена?
Перед тем как со щелчком закрыть свой перочинный ножик, Мерри неопределенно помахала им:
— По правде сказать, не имею представления.
Я бессильно опустилась на маленький табурет.
— Чума на людей с секретами!
— По мне, так он не выглядит сильно женатым. Его странные появления и отъезды — это все, что я могу рассказать.
— Меня не прельщает быть червяком, — высказалась я.
— Червяк. А при чем тут червяк?
— Червяки любят пребывать в темноте. Я не желаю оставаться в неведении.
Из горла у нее вылетел хриплый смешок, голова мотнулась из стороны в сторону.
— Он ведь бритт до мозга костей и всегда будет обстряпывать свои делишки втихую. Мой тебе совет: следуй голосу сердца, дорогая!
— Спасибо, — изрекла я и ушла, несколько смущенная тем, что попыталась навести справки.
Этим вечером в комнате Элис я заплела ее волосы в косу — глупая попытка вернуться в детство, когда затруднения с мужчинами бывали только предположительными.
— Может, мне и не хочется знать, — заявила я. — Было бы легче, если бы существовала вероятность, что он женат.
— Легче? Почему?
— Не надо принимать решение.
Я предоставила ей право сделать приглашение. Бернард и мистер Йорк — то есть Уильям — с готовностью согласились. Я высказала свои соображения Элис в тиши ее комнаты:
— Все это говорит о том, что он не проводит летние уикэнды с невестой. Должно быть, она уехала на лето.
— Ну и что? Тебе-то до этого какое дело? Ведь ты — Новая женщина!
В следующую субботу после обеда Мэрион, Лилиан, Бернард, Уильям, Элис и я катили на велосипедах по кромке океанского побережья, охлаждаемые ветром, летящим с широкой линии белоснежного прибоя. В деревне Пойнт-Плезент я тормознула перед витриной портнихи, где было выставлено несколько отрезов ярких тканей. Все сгрудились за мной, а Бернарду и Уильяму пришлось ждать на улице, пока мы занимались расследованием. Ткань стоила всего семь с половиной центов за ярд вместо двадцати пяти — в такую цену она обошлась бы на Манхэттене.
