— Ошеломляюще, — вырвалось у меня при полном осознании того, что мне придется запомнить их все, когда буду размещать заказы на стекло для каждого витража и мозаики, которые выпадет создавать моему отделу.
— Следите внимательно. — Мистер Тиффани поднял указательный палец вверх. — Вот где начинается мастерство.
Разливщик извлек отличающийся по виду состав из меньшей печи, а другой рабочий, которого мистер Нэш назвал стеклодувом, направил на первый слой тонкую, медленно растекающуюся струю.
— Это стекло после охлаждения будет иметь кремовый цвет с оттенками янтаря, — объяснил мистер Нэш. — Оно будет использовано для одежды женщины.
Стеклодув и его помощник установили в форме металлические прутья с противоположных сторон и толкнули их во встречном направлении. Стекло поддалось и легло складками, подобно висящей ткани.
— Еще. — Мистер Тиффани не мог оставаться простым наблюдателем. С видом играющего ребенка он надел кожаные перчатки с подкладкой и опять толкнул прут, который сделал складки более высокими и многочисленными. — Придайте им легкий изгиб, — приказал он.
Стеклодув стремительно толкнул форму. Складки моментально изогнулись. Мысленно я уже видела, как изящно легла драпировка женского платья.
Мистер Тиффани взглянул на меня.
— Так вот и создавались горные цепи, а? — изрек он, будто подозревал, что я подумала о нем как о сподручнике Бога.
Мы перешли в другой цех, с другой печью и бригадой мужчин, некоторые из них в комбинезонах, некоторые — в кожаных фартуках, один — в нательной рубашке, а другой, странным образом, при галстуке.
Мистер Нэш представил Тома Мэндерсона, стеклодува, главного спеца бригады стеклодувов, ответственного за каждый кусок, создаваемый его цехом. Том был обнажен до пояса, широкоплеч и мускулист.
Мистер Тиффани отступил и сказал мне:
— Надеюсь сегодня на хорошие новости. Мы успешно делаем радужное листовое стекло, но его получают с использованием извести. Стекло для дутья изготавливается со свинцом, вот это-то и создает нам проблемы.
Я четко помнила, что отец велел ему отложить подобные эксперименты до окончания выставки.
Мистер Тиффани объяснил, что в ходе данного процесса выдуваемое изделие подвергалось воздействию паров различных металлов.
— На этой плавке мы проверяем новый состав.
Мистер Нэш заставил его умолкнуть, ощерившись недоброй улыбкой. Он явно не хотел раскрывать свои составы в цехе из страха, что те могут просочиться к конкурирующим стекольным фабрикам.
Мистер Тиффани подергал себя за бороду.
— Что случилось с последней плавкой?
— Не получилось сцепления между слоями. — В упавшем голосе мистера Нэша звучало разочарование. — Я сохранил образцы в комнате выдачи.
На стоячей черной школьной доске мистер Тиффани набросал колбу в форме луковицы с длинным вытянутым горлышком и краем, более высоким с одной стороны, нежели с другой, вытянутым подобно языку.
— Попробуй это, — приказал хозяин Тому. — Это — как персидская фляга, только более произвольной формы. Дай волю воображению. — Он сделал резкий жест рукой. — Забудь классические формы. Они слишком напоминают традиционные английские изделия из Стауэрбриджа. Нам требуются естественные очертания.
— Вам необходимо это изогнутое горлышко? — Голос Тома поднялся до визга, глаза через узкий прищур уставились на доску.
— Да, мне необходимо это изогнутое горлышко! — в тон ему огрызнулся Тиффани. — Природа всегда права и всегда прекрасна.
Я сгорала от желания узнать, сможет ли простак Том удовлетворить стремление босса к совершенству.
— Представь асимметричную тыкву, свешивающуюся с плети. Дай горлышку расслабиться. Смирись с его кривобокостью.
Том со скептическим выражением лица жестом руки приказал разливщику подготовить для него свежую трубку.
Разливщик повернул длинную трубку для дутья в печи, извлек красный, пышущий огнем ком стекла с консистенцией меда и подал инструмент Тому. Стремительным движением Том прокатил порцию стекла по куску мокрого металла, пока она не приобрела совершенно шарообразную форму, и уселся, установив трубку на опорах по обе стороны от него. Другой рабочий дунул в мундштук трубы, чтобы сформировать луковицу на конце, а Том принялся вращать ее и придавать ей очертания с помощью деревянной лопаточки, причем комок менял цвет с раскаленного красного на оранжевый, затем на янтарный. Когда началось затвердевание, стеклодув спешно засунул его обратно в печь для нагрева, чтобы продолжить формирование. На все ушло не более трех минут, подобно танцу огня.
Я хотела досмотреть процедуру до конца, но мистер Тиффани отступил и пробормотал:
— Может быть, эта плавка получится.
В помещении выдачи к стене были прислонены большие прямоугольники нового радужного листового стекла, играющего синими, зелеными и золотыми тонами.
— Вы используете это для парной мозаики с павлинами, — разъяснил мистер Тиффани. — Клянусь Богом, мир обратит внимание на это. Ла Фарж взбеленится от злости. Тысяча восемьсот девяносто третий год станет годом великих дел.
— Если мы все закончим вовремя, — ввернул мистер Нэш.
«А если нет, каков будет гнев нашего босса?» — подумала я.
