Кто мог бы оказать нам помощь?
— Мэри, ты хорошо ладишь с Альбертом в подвале. Наплети ему, что сочтешь нужным, даже послушай его россказни, только заполучи его сюда для помощи. Джулия, найди Фрэнка и скажи ему, чтобы он пришел сюда.
— «Скажи ему». Это как же?
— Помаши ему, возьми за руку и потяни, попроси по-польски. Мне безразлично. Кэрри, пригласи мистера Белнэпа. Он не особо крепок, но с удовольствием поможет.
Я приказала Терезе покрыть большую мраморную плиту венецианским скипидаром.
Вскоре в помещении раздался голос:
— Послушайте, миссис Дрисколл, у меня важные дела в подполе. Не могу же я лететь сюда сломя голову по вашему зову!
— Раз уж вы здесь, значит, можете помочь. Нам надо повернуть это обратной стороной на мраморный стол. Под этой бумагой — кусочки стекла.
— Вы что, ждете, что я сделаю это один? Это я-то, с порванной селезенкой, которая никак не заживет? Вы доведете меня до больницы, а кто потом будет оплачивать счет? Ответьте-ка мне.
Единственный способ запрячь Альберта — действовать без промедления. Появились Фрэнк и Генри, оба не особо крепкого телосложения. Ах, как мне хотелось, чтобы здесь была Вильгельмина!
— Мэри, зайди-ка с этой стороны и придержи бумагу на месте. Кэрри, сделай то же самое с другой стороны. Готовы? Раз, два, три — подняли!
Альберт преувеличенно пыхтел и фыркал, а Фрэнк ворчал, используя один из нескольких звуков, которые я когда-либо слышала от него, но мы провернули это дело.
Когда Альберт удалился, я засучила рукава подобно мужчине, замесила цемент мастерком и залила раствором первую панель. Генри, который в жизни не надевал рабочий фартук, Тереза, которой пришлось завязать его на нем, и Фрэнк, с восторгом помогающий нам, развили бурную деятельность, чтобы заполнить раствором каждый паз до того, как он схватится. Весь вечер я не находила себе места, переживая, чтобы раствор затвердел как следует, а не просочился на лицевую сторону в виде ужасной грязи. На следующее утро нам надо было вернуть мозаику в прежнее положение. Мы решили, что Фрэнк и семеро девушек справятся с этим. Я затаила дыхание, когда вместе с Терезой я отдирала бумагу с первой панели. Она выглядела не более грязной, чем обычно. Я дала Джулии задание очистить ее, пока мы занялись подготовкой другой панели к заливке. Предстояло обработать еще пять панелей.
Оставалось посадить на цемент последнюю, когда появился Джо, менее бледный, нежели обычно, и положил на мой стол бумажный мешок:
— Достань-ка оттуда кое-что.
Я извлекла огурец, два помидора и три желтых кабачка с большими листьями и поникшим цветком размером с кисть моей руки.
— К чему все это?
— Разве не прекрасные оттенки? Я купил небольшой участок за городом по эту сторону от Уайт-Плейнз. Ничего особенного, просто обветшалый домишко, который можно постепенно отремонтировать, но там есть небольшой фруктовый сад и огород.
— Это ведь не значит, что ты уходишь из студии, чтобы превратиться в фермера?
— Я об этом даже не помышляю. Туда можно за час доехать на поезде, или же я могу пару раз в неделю ночевать в городе у брата Бесси, когда она начнет доверять мне. Жена выросла за городом, и ей нравится там. Она гордится, что у нее теперь четыре курицы-несушки, и еще тем, что можно заготовить на зиму собственные персики.
Джо вытащил из-за спины банку с наклеенной этикеткой «Суп из кабачков Бесси». Меня глубоко тронуло его внимание.
— Теперь ты счастлив или по крайней мере счастливее?
Ожидая ответ, я вертела в руке цветок кабачка, и его лепестки, напоминающие гофрированную бумагу, грациозно трепетали.
Джо скривился.
— Мы находим удовлетворение в работе, которую там делаем. Место полностью принадлежит нам, и мы наведем здесь порядок. Это — новое начало.
— Рада за вас. Ты поступил правильно. А у меня есть кое-что показать тебе.
— Подожди. Как ситуация?
— Тереза и Мэрион сумеют справиться — промолчат. Больше никто ничего не знает. Все выглядит так, будто ничего не произошло.
Я показала на угол помещения, отведенный для мозаики, где на пяти мольбертах располагались пять законченных панелей.
— Кто делал заливку?
— Я! А Фрэнк и Альберт, а еще мистер Белнэп помогали перевернуть первую.
— Мистер Белнэп? Ну разве не чудо!
Я потрясла у него перед носом цветком кабачка так, что лепестки уподобились крыльям порхающей бабочки.
— Ты только что подал мне идею: можно ли обработать выдуваемое стекло таким образом, чтобы оно походило на гофрированную бумагу.
Когда Джо покидал нашу студию, его усмешка превратилась в улыбку счастливого человека.
Переезд в новое помещение на Мэдисон-авеню месяцем позже означал, что в новой студии будет больше места — больше, чем нам требовалось.
— Что вы надумали? — спросила я у мистера Тиффани в личной беседе в его новом, более просторном кабинете.
— Может быть, профсоюз в один прекрасный день забудет о моей уступке ограничить штат этого отдела двадцатью семью работницами.
Мои надежды и чаяния вылились в одном резком выкрике:
— Действительно?
