Панели должны были быть установлены по две в четырехугольнике размером восемь на десять футов, предназначенном для Всемирной выставки 1900 года в Париже. Девушки с энтузиазмом восприняли этот проект, именуя себя «летними» или «весенними девушками», в зависимости от заданий, выучив французские названия времен года и здороваясь друг с другом мелодичным «bonjour». Я приветствовала все это, ибо проект представлял собой настоящий вызов нашему мастерству. В каждой панели имелись участки толщиной в несколько слоев, так что работа продвигалась медленно, и мне приходилось поддерживать в девушках боевой задор.
Сложные декоративные участки, обрамляющие все четыре сцены, включали в себя выступающие, сформированные прессом кабошоны[19], и ограненные молотком куски, которые нам нравилось называть драгоценными камнями, типа того, что я когда-то дала Вильгельмине. Мисс Берн была лучшим резчиком, так что я обязала ее работать на всех панелях.
— Мне куски с острыми гранями нравятся больше, чем округленно отполированные кабошоны, можно мне использовать их почаще? — спросила она.
Эта робкая женщина в годах редко высказывала свое мнение, так что меня разобрало любопытство узнать, что кроется за ее просьбой.
— Для того, чтобы они давали больше ярких искорок света? — осведомилась я.
— Да. Но это еще и свидетельствует о том, что кто-то наслаждался, обрабатывая их своими руками. — Она застенчиво улыбнулась, невольно проявляя свое восхищение.
— Ах вот как! Тогда действуйте как хотите.
Я вернулась к своему рисовальному столу, вырезала из бумаги шесть стрекоз с распростертыми крыльями и поместила их носом вниз на нижней части широкой конической модели, которую изготовила из жесткой бумаги. Это выглядело упорядоченно, слишком по-военному. Элис предложила смягчить вид луговыми цветами, разбросанными между ними в верхней части конуса, но я сочла, что они будут конкурировать с фигурками стрекоз. Агнес придерживалась мнения, что крылья могут налагаться одно на другое. Мне понравилась идея, хотя в таком случае нельзя использовать одинаковый накладной узор из филигранного материала на каждом крыле. Каждое придется разрабатывать и делать более индивидуальным, что обойдется дороже.
Тем не менее я продолжала работать над этим замыслом и поделилась им с Джузеппе, чтобы тот сделал гипсовый слепок. Когда мастер принес его, он мне не понравился. Слишком конический, слишком выраженно геометричный, к тому же теперь мне было известно, что мужской отдел изготавливает абажуры геометрических форм. Я занялась работой, срезав часть нижней кромки, чтобы она образовывала плавную кривую, загибающуюся внутрь. Эта небольшая подработка сделала слепок изящнее. Я отдала мой картон Элис, чтобы та перенесла его на слепок и раскрасила акварельными красками согласно моей цветовой гамме.
Когда я рассчитала затраты, используя оценку металлической мастерской по накладным крыльям, стоимость радужного стекла, которое было дороже, а также оснастку и простой невысокий бачок для масла, мной овладело беспокойство. Основание было компромиссом. На самом деле я хотела сделать мозаику на тему пруда, но мне надо было, чтобы лампу утвердили, так что я остановилась на более дешевой выдувной форме. Мне не хотелось доводить мистера Митчелла до апоплексического удара.
К концу недели я была вполне удовлетворена своей работой и поспешила с расписанным гипсом и несколькими образцами стекла на нижний этаж, чтобы испросить одобрение.
Перед тем как мистер Митчелл изрек свое: «Оригинально!», голос его захрипел, будто его заставляли хвалить проект против воли.
— И сколько же на это ушло времени и материалов?
— Девяносто семь долларов, если использовать радужное стекло, восемьдесят семь долларов, если воздержаться от этого.
— Уф.
— Это без основания, но включает мое время на разработку проекта, которое не будет учитываться на последующих моделях.
Он ушел и вернулся со всеми прочими власть имущими: мистером Уильямом Томасом, помощником управляющего; мистером Генри Белнэпом, художественным директором; и мистером Эбенезером Платтом-Скруджем, казначеем.
— Мистер Тиффани недомогает, так что решать будем мы, — заявил мистер Платт.
— Я могу подождать, — поспешно сорвалось у меня с языка. Мне нужен был голос мистера Тиффани.
Мистер Белнэп продемонстрировал гипсовую модель со всех точек самым наивыгодным образом.
— Она восхитительна, — заявил художественный директор.
Мистер Платт прищурился на нее своими бухгалтерскими глазками-бусинками.
— Непрактична с точки зрения затрат. — Его выпирающее адамово яблоко ходило ходуном над бумажным воротничком.
— Полностью согласен, — подтвердил мистер Томас.
В моем представлении он сильно смахивал на мышь со своей невзрачной внешностью фермера со Среднего Запада и редеющими волосиками мышиного цвета. К тому же его маленький мышиный ротик находился в беспрерывном движении, будто грыз зерно. По меньшей мере Эбенезер Платт выглядел представительно, с высоким коком седых волос.
