Я слегка коснулась его руки, чтобы одобрить сказанное.
Наверху в своей комнате я закрыла штору и, едва коснувшись подушки, погрузилась в сладкое забвение. Меня разбудил оживленный разговор Хэнка и Джорджа, поднимающихся по лестнице. О Господи, они идут в мою комнату! При раздавшемся стуке в дверь я еще глубже забилась под одеяло.
— Мы знаем, что ты здесь, — заявил Джордж.
— Я отдыхаю.
Он отворил дверь.
— Все в порядке. Тебе нет необходимости открывать глаза. Мне только придется потом повторять все, если не будешь слушать сейчас.
— Только не ходи взад-вперед по комнате. Сядь и не разговаривай громко.
Он бухнулся на край кровати у моих ног, а Хэнк уселся в единственном удобном кресле. Всю неделю Джордж провел в особняке Вандербильта в Гайд-парке и теперь пустился в описание.
— Французский классический… полукруглый портик… массивные колонны.
Я слышала звук его голоса точно так же, как и щебетание птиц на улице, но могла следить за нитью разговора не более, чем за чириканьем птиц.
— Позолоченное литье… паркетные полы в «елочку»… исфаханские ковры… брюссельские гобелены…
Бернард просунул голову в дверь.
— Дайте бедной женщине хоть немного покоя! Расскажешь нам за ужином.
— Она хочет выслушать сейчас, — запротестовал Джордж.
— Нет, она не желает. Пошел, пошел прочь!
— Кто ты такой, чтобы говорить, чего она хочет? Ее защитник?
— Пожалуйста, все вы, — взмолилась я.
Я почувствовала, как Джордж спрыгнул с кровати, и обрела двадцать минут покоя, перед тем как зазвонил колокольчик, призывающий на ужин.
— Вам не хочется послушать, что мсье и я собираемся сделать для спальни Фредди? — спросил Джордж, передавая блюдо с вареной свиной колбасой.
— Фредди? — с хитрецой уточнил Дадли.
— Мы и минуты не проживем, если не узнаем, — воскликнула Фрэнси. — Спаси нас, пока мы не испустили дух.
И он опять пустился в разглагольствования.
— Фредди желает, чтобы спальни — его и Луизы — были покоями необузданной фантазии. Поскольку она франкофилка, то ее опочивальня будет в стиле Людовика Четырнадцатого, а его — в духе итальянского Возрождения. Она может себя представить королевой при Людовике, а он себя — одним из Медичи.
— Утихомирься, Джордж, — попыталась приструнить его Мерри. — Не всякому охота это знать.
— О да, нам хочется, — откликнулась мисс Лефевр с соседнего стола. — Надеюсь, мадам не сделает ошибки, вообразив себя королевой рядом с Людовиком Шестнадцатым, — промолвила она, проведя пальцем по шее и задев шнурок своего пенсне, которое слетело с носа.
— Его комната будет отделана резными деревянными панелями, изображающими фантастических героев. Угадайте, кто будет работать над ними?
— Микеланджело, — не растерялась Фрэнси.
— Я! — Он расплылся в глупой ухмылке.
Джордж купался в наслаждении, полностью обретя свое прежнее «я». Мне не хотелось портить его триумф, разделяя его со своим.
Приберегу для другого дня.
Четверг, день расчетов, который я любила меньше всего, подоспел слишком быстро. Я надеялась закончить рисунок для мозаичной основы со стрекозами к полудню, чтобы не пришлось носиться как полоумной с трех до пяти, дабы обежать всех, собирая суммы для предъявления счетов. Вместо этого я смогла бы сделать это с часу до трех и использовать два оставшихся часа для выписки счетов в студии, а не забирать их домой. Но… не удалось.
Занедуживший мистер Тиффани после совещания по лампе со стрекозами отправился домой и остался там на трое суток, но явно его состояние улучшилось, поскольку он проявил беспокойство о витраже «Зима» из серии «Четыре времени года». Вчера он позвонил мистеру Белнэпу, сообщив, что хочет встретиться сегодня со мной по этому поводу.
Чтобы как-то отметить случай моего посещения его дома, я нарядилась в выходную черную юбку, новейшую белую блузку и узкий галстук изумрудного цвета. Кстати, этот цвет, по заявлению босса, — его любимый наряду с павлиньим синим, бирюзовым и рубиновым. Еще нацепила черную фетровую шляпу, которая, по моему замыслу, должна была понравиться ему из-за переливчатых перьев. Нашла в студии кусок хорошего размера рябоватого стекла, изображающего сосновые иглы, тщательно завернула его во фланель и села в открытый вагон трамвая, громыхающего вверх по Мэдисон-авеню в направлении Семьдесят второй улицы. Я прибыла в одиннадцать часов, что показалось мне подходящим временем.
Каким же монстром выглядел особняк в дневное время! Кто-нибудь когда-нибудь мог себе представить опускающуюся средневековую решетку с заостренными пиками на Манхэттене? Я работала на эксцентрика! Быстро проскочив под решеткой, я прошла через сад во дворике и поднялась на лифте на пятый этаж. Лакей впустил меня в библиотеку, где мне не доводилось бывать раньше.
