— Сейчас я веду подбор для сосновых лап, снега и лунного света. Дело идет неплохо. — Я развернула стекло, принесенное в сумке, и протянула его к свету. Тонкие зеленые нити на фоне смешанного синего и белого представляли собой сосновые иглы на фоне неба.
— Да, да. Хорошо. Никакой краски. Удостоверьтесь, что снег будет изготовлен с тенями, позволяющими предположить, что он тает.
— Мы обнаружили, что капли тающего снега на верхней сосновой лапе лучше ловят свет в прозрачном стекле, нежели в белом.
— Правильно.
— Лилиан Палмье делает костер на переднем плане. Она наложила друг на друга несколько слоев желтых, золотых и оранжевых оттенков под стекло с рябью. Картина действительно имеет вид поблескивающего пламени. А когда установленные горбыльки будут спаяны вместе и покрыты черным цветом, они станут выглядеть как обуглившиеся полена.
— Пусть так, но ведь вы оборачиваете фольгой тонкие детали, не так ли?
— Да, и граненное под драгоценные камни стекло тоже. Мисс Берн и я нарезали несколько прекрасных драгоценных камней. Она — наш предпочтительный резчик для данного витража. Мы не даем ей ни одного ответственного куска, пока все не согласуем его.
— Все куски ответственные. — Он повернул свою голову, чтобы посмотреть, уяснила ли я это.
Я кивнула.
— Когда повезу это в Париж, французы увидят импрессионизм в стекле вместо краски. Вместо импрессионистов, использовавших краски и черно-белый рисунок, чтобы показать свет, мы будем создавать картины посредством света. Это будет грандиозное возвращение после 1889 года и дутых наград Ла Фаржа.
Я сомневалась, что они полностью дутые. Здесь всплыло на поверхность тщательно скрываемое разочарование.
— Абажур со стрекозами не будет готов для этой покупательницы в течение недели, потому что надо выполнить еще работу по металлу. Простите, но это было невозможно.
— Ей просто придется подождать. Когда закончите все три, вырежьте шаблоны из латуни, чтобы они прослужили дольше. Я уверен, вы будете выпускать их сериями. У вас есть мотив для мозаичной основы для Парижа?
— Пока нет. Прошло только трое суток.
— Я просто поинтересовался. Мне хочется взглянуть на «Зиму» до того, как ее отправят в металлическую мастерскую.
— Вам пока нельзя быть в гуще процесса создания всех вещей. Вы не думали о том, что Рубенс или делла Роббиа тоже хворали и им приходилось иногда оставлять свои мастерские на других?
Он задохнулся, услышав это. Я поднесла к его губам стакан воды, и эта вольность, которую я позволила себе, заставила меня затрепетать. Я задержалась на несколько мгновений в этой проходящей близости, перед тем как отправиться с пустым стаканом на кухню, чтобы наполнить его.
В комнате для завтрака я обратила внимание на поговорки, выжженные в деревянных бревнах низкого потолка. «Простая жизнь и возвышенные мысли» заставили меня пробормотать: «Что за нелепость». Когда я вернулась к его изголовью, то сказала: «Простая жизнь и возвышенные мысли, как бы не так».
— Это было сделано для моего отца. Он думал, что после смерти Мэй я связался с беспутными людьми, имея в виду архитектора Стэнфорда Уайта и моих приятелей по проекту в театре «Лицеум». Я подумал, что, если у меня будет дом, вмещающий в себя все три поколения, он будет чувствовать, что присматривает за мной. Так что я спроектировал два нижних этажа для него, третий — для семьи моей сестры, четвертый для нас и пятый — для моей студии. Хотя я и ограничивал себя в оформлении его жилья, он назвал его «сорочьим гнездом несовместимых оформительских элементов». Он никогда здесь не жил.
— Вы должны признать: человек, чей вкус связан с бриллиантами, а не с индийскими божествами, может почувствовать себя здесь не совсем уютно.
Он приподнял плечи.
— Вам не надо уходить прямо сейчас, не правда ли?
Я подумала о своем четверговом бухгалтерском отчете. Наши дела были закончены, но выдался редкий час для приватных разговоров, и, сказать по правде, мне хотелось получить от него столько, сколько смогу забрать.
— Пока нет.
— Сожалею, что Лу нет здесь, чтобы приветствовать вас. Большую часть недели она проводит в женской лечебнице. Как-нибудь в воскресенье вы приедете в «Шиповники», наш дом на Лонг-Айленде. В июне наши сады в самом расцвете. Вы сможете тогда познакомиться с ней поближе.
— Было бы чрезвычайно кстати. Я уверена, что найду там много мотивов для моих ламп. Вы ведь знаете, как сильно мне хотелось основать постоянное производство ламп?
Он потрепал меня по запястью:
— Да. Мне это известно.
— Мне нравится японский характер шпалер с глициниями здесь, в вашей библиотеке. А вы можете представить себе эти цветы свешивающимися вертикально вокруг источника света?
По мере того как идея в его голове приобретала осмысленные очертания, его брови ползли вверх.
— Давайте сделаем электрическую люстру.
— Действительно?
— Я консультировался у Томаса Эдисона. Он говорит, через пару лет все больше людей, которые смогут позволить себе наши лампы, будут пользоваться электричеством. И он согласен, что резкость электрических лампочек должна смягчаться цветным стеклом.
— Великолепно!
