В этот момент я случайно повернула голову налево и там, за забором, тянувшимся вдоль тропы, увидела в поле быка, который внимательно смотрел на нас. Мне попадались фотографии быков в журналах, но живьем, конечно, я никогда быка не видела, и хотя этот стоял от нас на приличном расстоянии и не мог, я знала, перескочить через забор, его вид так меня встревожил, что я вскрикнула и остановилась. Ни от чего раньше у меня на глазах не шло разом столько сигналов злобы и желания крушить. Его морда, его рога, его холодные глаза, смотрящие на меня, – все это внушало мне страх, но я чувствовала и что-то еще, что-то более странное и глубокое. Было чувство в ту минуту, что это какая-то громадная ошибка, что нельзя было позволить такому существу вообще тут быть, стоять под Солнечной фигурой, что место этому быку где-то глубоко под землей в темноте и глине, что его пребывание на траве наверняка приведет к чему-то ужасному.
– Не волнуйся, – сказала Мама. – Он нас не тронет. Пойдем, пойдем дальше. Мне нужен кофе.
Я заставила себя отвернуться от быка и последовала за Мамой. Совсем скоро подъем прекратился, и вокруг нас появились грубые деревянные столы, которые я видела у Джози на фотографии. Я насчитала их четырнадцать по всей поляне, каждый с прикрепленными скамейками из досок по одну и другую сторону. Там были взрослые, дети, подростки, ИД, ИП, собаки – одни бегали, ходили или стояли вокруг столов, другие сидели за ними. Чуть дальше столов, совсем близко, был водопад. Он был больше и неистовей, чем тот, что я видела в журнале, и сам по себе занимал восемь секций. Я хотела увидеть Солнце, но не нашла Его в сером небе.
– Сядем тут, – сказала Мама. – Иди садись. Подожди меня. Мне надо выпить кофе.
Она пошла к домику из такого же грубого дерева шагах в двадцати. Спереди у него был открытый прилавок, так что он мог действовать как магазин, и прохожие стояли около него в очереди.
Я была рада, что могу сесть и освоиться, и, пока я ждала за грубым столом возвращения Мамы, все вокруг постепенно упорядочивалось. Водопад уже не занимал столько секций, и мальчики и девочки со своими ИД и ИП легко переходили из секции в секцию почти без разрыва.
Хотя никто из ИД и ИП, чье внимание было полностью поглощено их подопечными, не проявлял ко мне ни малейшего интереса, мне было приятно снова оказаться там, где они есть, и какое-то время я наблюдала за ними с радостью, провожая взглядом то одного, то другую. Потом пришла Мама, села передо мной, и я повернулась к ней полностью, а водопад неистовствовал у нее за спиной. Ее кофе был в бумажном стаканчике, и она поднесла его к губам. Я вспомнила, что говорила Джози: что если сидишь близко к водопаду, то можешь сама не заметить, как вся спина станет мокрая. Я подумала, не сказать ли об этом Маме; но что-то в ней показывало мне, что пока мне лучше помолчать.
Она так же пристально вглядывалась в мое лицо, как смотрела с тротуара, когда мы с Розой были в витрине. Все время, пока пила кофе, она не отводила от меня взгляда, и дошло до того, что одно только ее лицо заполнило целых шесть секций, в трех из которых были ее сузившиеся глаза, каждый раз под другим углом. Наконец она спросила:
– Ну и как тебе тут нравится?
– Тут чудесно.
– Вот, теперь ты повидала настоящий водопад.
– Спасибо вам, что привезли меня сюда.
– Странно. Мне показалось сейчас, что ты не очень-то рада. Не вижу твоей обычной улыбки.
– Простите меня. Я не хотела проявить неблагодарность. Мне очень приятно видеть водопад. Но и жаль все-таки, что Джози не смогла поехать с нами.
– Мне тоже. У меня нехорошо на душе из-за этого. – Потом она сказала: – Но не так нехорошо, как могло бы быть, потому что
– Спасибо вам.
– Может быть, Мелания была права. Может быть, Джози справилась бы.
Я молчала. Мама пила понемногу кофе и продолжала смотреть на меня.
– Что тебе Джози сказала про это место?
– Сказала, что тут красота и что ее всегда очень сильно радовали поездки сюда с вами.
– Именно так сказала? А упомянула про то, как мы всегда ездили сюда с Сал? Как Сал любила тут бывать?
– Да, Джози упомянула про свою сестру. – Потом я добавила: – Я видела сестру Джози на фотографии.
Мама смотрела на меня так пристально, что я подумала, не допустила ли я сейчас ошибку. Но потом она сказала:
– Я, кажется, знаю, на какой фотографии. На той, где мы сидим втроем. Помню, как Мелания нас снимала. Мы сидели вон на той скамейке. Я, Сал, Джози. Что-то не так, Клара?
– Мне очень грустно было узнать, что Сал скончалась.
– Грустно, говоришь…
– Простите меня. Наверное, мне не следовало…
– Все нормально. С тех пор как ее не стало, прошло время. Жаль, что тебе не довелось познакомиться с Сал. Другая, чем Джози. Джози просто берет и говорит, что думает. Ее не волнует, что, может быть, не надо было этого говорить. Иногда это раздражает, но я и за это ее люблю. Сал была не такая. Сал сначала все обдумает внутри себя и только потом выскажется, понимаешь меня? Она была более чувствительная, более ранимая. Может быть, поэтому тяжелее переносила болезнь, чем Джози.
