Ждать пришлось недолго. Не успел он вернуться в кабинет, как на веранде послышались шаги вестового и громыхание сабли Хукера. Брант, впрочем, не знал, что Хукер, не обратив внимания на фамилию командира, истолковал его приглашение как дань уважения к своим заслугам и с видом победителя покинул своих язвительных собеседников - с таким видом, будто направляется на конфиденциальную беседу, где потребуются его выдающиеся военные познания. Он вошел в кабинет с мрачным и важным видом, сердито глядя в пол, и поднял глаза только когда Брант отпустил вестового и закрыл за ним дверь. И тут Хукер узнал своего старого приятеля - вечного баловня судьбы!
У него дух захватило от удивления. Он вытаращил глаза, губы у него задрожали от полного смятения чувств; в нем боролись недоверие, подозрительность, радость, гордость, восхищение и даже нежность. Перед ним стоял Кларенс Брант - такой же красавец, как прежде, он казался еще лучше в генеральской форме, которая придавала ему - а он был моложе Хукера небрежно спокойный вид и выправку ветерана, приобретенную за четыре года действительной службы! Перед ним был герой, чье имя уже настолько прославилось, что совпадение его с именем скромного штатского человека, которого он знал, показалось ему нелепостью. А между тем это был он, величественный и блистательный, окруженный военной пышностью, а его, Джима Хукера, провели к нему среди окриков часовых, военных приветствий и ружей "на караул!"
К счастью, Брант, услышав его первое радостное восклицание, горячо пожал ему руку, а затем, дружески взяв за плечи, усадил в кресло. К счастью - потому, что за это время Джим Хукер с присущей ему мрачностью успел почувствовать муки зависти, тем более острой, что, несмотря на свои успехи в роли мирного поставщика, он втайне всегда мечтал о военных почестях и отличиях. Он устремил взгляд на человека, который достиг всего этого, как он твердо верил, совершенно случайно, по счастливому стечению обстоятельств, - и глаза у него потемнели. Затем в Хукере заговорило его обычное тщеславие; он постарался преодолеть впечатление превосходства Кларенса и принял важный вид. Развалившись в кресле, куда его с таким радушием усадили, он снял перчатку и попытался засунуть ее за пояс, заметив, что так сделал Брант, но помешали пистолеты, и перчатка упала на пол. Он нагнулся, чтобы поднять ее, но тут сабля запуталась у него между ногами, и Хукер опять откинулся в кресле и прищурил глаза, не обращая внимания на улыбающееся лицо своего старого товарища.
- Я думаю, - начал он медленно, несколько покровительственным тоном, - что рано или поздно мы бы все равно встретились - либо в Вашингтоне, либо в штабе Гранта, потому что "Хукер, Мичем и компания" бывают всюду и известны не хуже генерал-майоров, не говоря уже, - он покосился на погоны Бранта, - о бригадных генералах. Очень странно, как ты еще не слыхал обо мне; правда, ты ведь еще новичок в армии.
- Но я страшно рад, Джим, - с улыбкой сказал Брант, - что слышу о тебе сейчас, да еще из твоих собственных уст, и в восторге, что они говорят на эту тему так же откровенно, как в старину, - добавил он лукаво. - Поздравляю тебя, приятель, с успехами. Когда ты бросил театр?
Мистер Хукер слегка поморщился.
- Знаешь ли, в сущности, я никогда и не был актером. - Он помахал рукой с подчеркнутой небрежностью. - Выступал на сцене только для того, чтобы доставить удовольствие жене. Миссис Хукер не стала бы играть с вульгарными профессионалами, понимаешь? По правде-то говоря, я почти всегда был антрепренером и директором театра. Как только началась война, я махнул на Восток предложить дяде Сэму свою шпагу и опыт войны с индейцами. В Сент-Луисе мне предложили крупный контракт на поставку свинины, вот с тех пор и верчусь. Много раз предлагали чин офицера в действующей армии, да я отказывался.
- Почему же? - невинно спросил Брант.
- Слишком много вокруг вестпойнтовских индюков, - значительно заметил Хукер, - и слишком много развелось шпионов!
- Шпионов? - рассеянно отозвался Брант, мгновенно вспомнив о мисс Фолкнер.
- Да, шпионов, - упрямо и загадочно продолжал Хукер. - Одна половина Вашингтона следит за другой. А женщины, начиная с жены президента, по большей части союзницы конфедератов!
Брант пытливо поглядел на гостя, но тут же сообразил, что это обычная болтовня Джима Хукера, которой нельзя придавать значения. Он опять улыбнулся и спросил уже мягче:
- А как поживает миссис Хукер?
Мистер Хукер устремил глаза в потолок, встал и сделал вид, что смотрит в окно; потом опять сел у стола, словно перед воображаемой публикой, и, играя перчаткой, как делают на сцене, когда изображают беспечность и хладнокровие, изрек:
- Таковой больше не имеется!
- Боже мой! - воскликнул Брант с искренним волнением. - Прошу прощения. Право же, я...
- Мы развелись, - продолжал Хукер, переменив позу и тяжело опираясь на саблю; глаза его были по-прежнему устремлены на воображаемую публику. Наблюдалось, понимаешь ли, несходство характеров, и... - он слегка подбросил перчатку, - ...мы расстались! Ха-ха!
